Лица и маски

― Шут поднял вверх длинный извилистый палец и произнес, явно цитируя: «Мужчина, одетый по моде, должен иметь круглую спину и квадратное лицо, короткие руки и длинные ноги и быть близоруким…» ― Шут ткнул палец едва не в живот стоящему неподалеку пожилому господину. ― Вот как это!

Кастер не нашелся, что и сказать: господин, в которого угодил пальцем Шут, был никто иной, как камергер Двора Его Императорского Величества, член Тайного Государственного совета, кавалер кучи всяческих орденов ― и вообще человеком он слыл вовсе не плохим, неглупым и образованным.

― Где уж нам, ― сказал он чуть смущенно.

― «…Кто же не обладает этим от природы, ― тут же продолжил Шут, ― должен обратиться к сведущим мастерам; это их дело; в два дня они сделают из вас образец моды».

На это Кастер и вовсе не знал, что ответить.

Но Шуту этого и не было надо ― он уже томно глядел на  Прекрасную Герцогиню.

― Ах, красотуля! ― заворковал он. ― И как ты только с этим немодным хлыщом рядом стоишь? Отправь его к «мастерам»! Лучше уж меня к себе в постельку допусти, а? Нет? Ну дай хоть плечико поцеловать… ― Он жадно подался к ней, но юная дама не стала ждать, чтобы он потянул с нее палантин, сама приспустила с плеча мех и подставила под поцелуй нежную кожу.

Громко ахнула где-то рядом шокированная княжна Зэйне, и Шут, моментально уловив, оказался рядом и растроганно сказал:

― Ах, бедняжка! Ах, ах! ― и тут же уставился на герцога: ― А ты, герцог? Что же ты не заботишься о своей даме? Ведь она ангел и юдоль всех болезных.

Герцог побледнел, а княжна, решившая, видно, что ее минула чаша, насторожила уши. И зря!

Шут вдруг подался вперед и доверительно зашептал герцогу прямо в ухо, так, что могли слышать все желающие: 

― А знаешь, почему она, ― он «незаметно» ткнул пальцем в корсаж княжны, ― знаешь, почему она так не любит прозрачные кружева на юбках и разрезы? ― (Кастер вздрогнул и, побледнев, глянул на герцогиню, но та, видимо, не поняла) ― Знаешь? ― повторил Шут и, «понизив» тон до интимного, сообщил на весь зал: ― Потому что у нее нога деревянная! Вместо отсохшей после сифилиса!! ― рявкнул он дико и визгливо засмеялся.