Лица и маски

Так что чиновник, конечно, хоть несколько и преувеличивал, однако же на так уж намного ― при желании, в так называемой сумочке мог уместиться и годовалый ребенок. Спорить далее чиновник не пожелал, а протянул даме ее собственное приглашение обратной стороной вверх, где были отпечатаны правила пребывания гостей в замке Арафа, вежливо попросил вслух прочесть отмеченный абзац, в коем размеры дамских сумочек определялись как «не более чем шесть дюймов в высоту, двенадцать дюймов в длину при толщине в три дюйма», а сам полез под барьер и вытащил оттуда здоровенную железную линейку.

Дамы в очереди тут же заволновались, и принялись ужимать свои сумочки до предписанных габаритов; хотя, как правило, чиновник не замечал одного-двух лишних дюймов, но из-за дамы-спорщицы он мог и изменить своему правилу.

― Какая наглость, ― вполголоса прошипела над плечом Кастера мать носатой девицы, тиская свою сумку. ― Кто она вообще такая? Я ее не помню.

― Какая-нибудь провинциальная барыня из этих, дворянчиков по купчей, ― пренебрежительно отозвался кто-то в очереди.

― Каждый год одно и то же! ― давясь от натуги бурчала дама. ― Неужели так трудно запомнить правила!

― Может, она читать не умеет, ― негромко прокомментировал Кастер специально для дочки пожилой дамы.

Очередь захихикала, а некрасивая девушка подарила Кастеру еще одну свою приятную улыбку.

Появление измерительного прибора как-то само по себе прекратило спор, и чиновник предложил сдавшейся даме привести свою сумочку в соответствие с правилами где-нибудь в сторонке и указал двум дюжим молодцам оттащить чемоданы в сторонку.

Здесь задержек уже не было, и минуту спустя на то же место поставил свой чемодан Кастер, сам.

Чиновник без задержки выдал ему номерок, прицепил ярлык к чемодану, и крепкий зáмковый молодéц отнес его чемодан к тележке, где уже стояли чемоданы других гостей ― право же, багаж Кастера выглядел на их фоне не более чем дамской сумочкой.

Кастер отошел вглубь павильона, где среди живописных вазонов с вечнозелеными кустами для ожидающих были поставлены деревянные скамьи, присел, жестом подозвал служителя, который тут же принес ему горячий бульон с пирожками, и уткнулся в книгу.

Павильон постепенно наполнялся, прибывающие собирались компаниями, словно на каком-нибудь балу, непринужденно беседовали.