Ростки под гнётом

В синих глазах темноволосой искрилось янтарное свечение, а сам взор ее был столь умоляющим и отчаянным, будто оглашение этой тайны сулило для девы большую беду. Но почему же?

– Не могу Вам сказать, Ваше Высочество. Я много путешествовала, была на юге, была на востоке и севере. И на всех землях мне было плохо. Лишь здесь я смогла обрести покой. Прошу Вас, не спрашивайте меня больше, – внезапно взмолилась София, взяв княгиню за руку. От неожиданности, Елена отпрянула от нее, высвободившись из ее пальцев. По рукам княгини прошлась иголками морозная дрожь.

– Почему? – нетерпеливо спросила княгиня.

– Придет время, и я сама Вам все расскажу. Вам нечего страшиться, я не желаю ни зла, ни беды ни Вам, ни Чёрному замку. Но не спрашивайте меня больше, прошу. Даже не задавайте вопроса, с Севера ли я, потому что родилась я не в синем замке, – неизвестно откуда, но ведающая смогла прочитать мысли Помещицы, ведь именно об этом и хотела спросить Елена. На глазах ведающей блестели слезы.

– Но как мне тогда доверять тебе, если я не знаю откуда ты? – спросила княгиня.

«Но разве ты не чувствуешь тепло и дом, когда находишься рядом с нею?»

И всё же, княгиня достала из платья цепочку, надела на свой безымянный палец кольцо Помещика. Рубин заискрился, стоило ему коснуться кожи Елены. Затем она свела руки на своем животе вместе и, скрепив ладони в замок, промолвила:

– Ты так и не присягнула мне. Тогда сделай это. Поклянись же сейчас в верности и преданности, стоя в своем доме.

Темноволосая тут же опустилась на колени и подняла взгляд на княгиню. В ее взгляде ютились страх, тревога, и вместе с ними – вот странно – преданность и согласие. Ведающая сама взяла правую ладонь Помещицы в свою руку и, коснувшись губами перстня, тихо проговорила:

– Клянусь. Клянусь Отцом и Матерью, что верна Вам и Вашему слову, княгиня, – как ответ на ее слова, рубин вновь заискрился – это значило, что слова произнесенные перед ним были истинны, искренни, и за душой у человека не возникало злого умысла.

– В чем же тебе поклясться? – вопросила княгиня, с сомнением смотря на Софию. Она с подозрением ожидала того, что скажет ведающая. И точно не собиралась ни в чем клясться ей лично, будь то просьба внимать ее словам, или же быть на стороне колдующей во что бы то ни стало.