Ростки под гнётом

И с каждым разом, она становилась все глубже и глубже, устремляясь вниз. И ничто на свете не могло ее заполнить. Перед появлением Несары, Княгиня сказала своему супругу, князю Еферию, что больше не станет класть их общих детей в Землю, дабы их забрали Отец и Матерь в свои сады. Это была последняя попытка. И она сдержит свое слово.

Недвижимой каменной статуей покоясь на своем ложе, Елена водила пустым взглядом по пушистым белоснежным облакам, в которых играли причудливые танцы три птички, выпорхнувшие из окна незадолго до того, как только тишину в покоях Помещицы разразил ее громкий стон пробуждения.

Не заметила и не услышала Елена и то, как спешно покинули ее покои повитухи, забрав с собой окровавленный сверток и оставив у ее ног лишь круглое багровое пятно, напоминавшее о том, что у Помещицы запада родилась дочь. Когда деревянная дверь распахнулась, не заметила княгиня и мужские фигуры, стоявшие в тенях едва ли освещаемого факелами коридора башни. Двое стражников гнетуще наблюдали за тем, что открылось их взору, хотя по обыкновению на их лицах не читалось ни единого намека на чувства.

Один мужчина, что вечно скрывался в тенях и подземельях, украдкой бросил на покрытую тонкой окровавленной тканью сорочки спину княгини полный сострадания и боли взгляд своих светлых глаз. И затем вновь бесследно исчез среди теней – столь же бесследно и мгновенно, как и появился. Другой же, облаченный в черные доспехи, неспешно вошел в княжескую палату. Не было среди собравшихся у покоев лишь супруга Помещицы.

Генерал Черного легиона подошел ближе к той, что однажды нарек про себя сестрой. Мужчина сомкнул пухлые губы в тонкую линию и встал на одно колено у ложа, не решаясь сесть рядом. Максимус не проронил ни слова – ведь разве солдаты способны на пламенные речи, полные сочувствия? Воины лишь делами показывали свои чувства. И едва ли нужны были помещице слова сочувствия. Синие, как небо, глаза мужчины обвели покрытые кровавыми пятнами простыни, и затем взгляд его замер на лице княгини.

— Да благословят Отец и Матерь душу, что ищет путь в их сады, — почти неслышно и едва шевеля губами произнес Генерал. — А твой путь еще не закончен, княгиня.

По бледной мраморной щеке помещицы стекала одинока слеза.