Ростки под гнётом

— Да благословят Отец и Матерь душу, что ищет путь в их сады, — прошептала Тата.

— Может, не нужно было столько трав в настое ей давать? — спросила Янка, с тревогой взирая на до смерти спокойное тело Помещицы. Поджарая низкая кухарка нервно перебирала покрытыми шрамами пальцами подол своей юбки. Словно маленькая девочка, она с ужасом ожидала чего-то невообразимо страшного, и от того дергала правой ногой, стуча пяткой башмака по полу.

— Вот тя не понять, — брюзжа ответила долговязая, похлопав по карману фартука, словно проверяя, не выронила ли она свой нож.

Под светлыми глазами ее виднелись темные круги на коже, как и у самой Янки – женщины в покоях княгини находились уже второй день, и обе очень устали. — Вроде кухарка, а боисся, что госпожу со свету крапивой да ромашкой сведешь.

— Я не за это боюся, Тата! — шикнула Янка, злобно сверкнув на подругу темными глазами, и тут же смягчилась, устроившись у изголовья кровати, в которой лежала Елена. Она аккуратно коснулась мокрых волос и поправила их, словно бы проверяя, не было ли у княгини жара.

— Я боюся, что она не сдужит. Смотри, уж день как в царство снов ушла… Авось не вернется вовсе… Бедная. В третий раз разродиться не смогла. Ка бы не убило это её.

Янка словно боялась взглянуть на кровавый сверток, лежавший у ног помещицы на испачканной простыне. И старалась не смотреть на крохотные пальчики едва успевшей издать свой первый и последний крик княжны, видневшиеся из-под заляпанной каплями крови хлопковой накидки.

Сквозь тишину в покоях раздался протяжный стон. Тата от неожиданности вскрикнула и вздрогнула. Елена с трудом повернула голову к окну, все еще не смыкая глаз. Ей приходилось прикладывать немало усилий. Руки и ноги не слушались. Она словно выкарабкивалась из пропасти полной тьмы, забравшей ее не так давно. Янка тут же вскочила и зашевелилась, закрутилась вокруг ложа, хлопоча да выспрашивая:

— Княгиня! Воды? До кадьи довести? Встать можете?

— Тихо! — на этот раз шикнула Тата.

— Ты что, не видишь, она едва ли двигается.

Пока повитуха держалась пальцами за свой фартук, Янка бросилась с тряпкой к небольшой бочке с водой, стоявшей у двери. Обмакнув ее несколько раз и вывернув, кухарка вернулась к княгине, приложив мокрую ткань ко лбу светловолосой. Все тело Елены, пусть и было напоено да пропитано травами боль снимавшими, все же ломило изнутри. Словно само ее существо ярилось от боли и отчаяния.