Артистка

— У вас даже имя приятное. Едете в Шамбери? — Гийом достал из внутреннего кармана позолоченный портсигар. Бернадетт похолодела.

— Нет, мне… мне нужно было сойти в Лионе, — проговорила она, глядя в непроглядную ночную тьму, разлившуюся за окном.

— О, какая жалость, эта остановка осталась далеко позади. Сейчас мы уже в горах, — жалостливо улыбнулась Матильда.

— Вот поэтому я и не пускаю тебя путешествовать в одиночестве, — проворковал Гийом, целуя жену в щеку. — С твоим везением, ты бы оказалась где-нибудь в Саламанке, и ищи тебя потом.

Женщина виновато опустила глаза. Бернадетт с трудом сдержалась, чтобы не поморщиться. Это унижение, скрытое за заботой, вызывало у нее тошноту. А вот Матильда с удовольствием подставляла щеку под снисходительные поцелуи мужа.

Раздался гудок, и поезд медленно пополз дальше в темноту. Бернадетт поежилась, прикидывая, что делать дальше. Ночевать на вокзале в ее планы не входило, а приличного отеля в такой глуши было не найти. Матильда заметила, как бегают ее глаза.

— У вас есть знакомые в Шамбери? Вам есть, где остановиться?

— Что? О, я что-нибудь найду, — улыбнулась девушка.

— Вы можете остаться на ночь у нас. В доме слишком много пустых комнат, — улыбнулся Гийом, отрываясь от жены. — К тому же, молодой женщине вроде вас не следует путешествовать в одиночку. Как вас только муж отпустил?

— Милый…

— Очень просто, у меня нет мужа, — улыбнулась Бернадетт. Губы собеседника растянулись в еще одной понимающей усмешке.

— А, вы из этих…

— Об этом можно было догадаться и по брюкам, — проворковала Матильда, успокаивающе поглаживая руку мужа.

— Спасибо, — кивнула девушка. — Да, из этих, надеюсь, это не помешает нашему приятному знакомству.

— Конечно, нет, — хохотнул Гийом и протянул Бернадетт портсигар. — Мы тоже поддерживаем эти новые взгляды. Лично я восхищаюсь женщинами, которые берут жизнь в свои руки. Да и многие достойные мужчины больше склонны выбирать именно таких… партнерш.

«И все снова сводится к мужчинам», — прикусила губу Бернадетт. Гийом заметил это.

— Я просто хочу сказать, что иначе и быть не может, так заложено природой. Мужчина и женщина — две части одного целого. Прекрасно, что теперь эти две части могут стать равны по силе, правда же? А, дорогая? — он обернулся к жене, сжимая ее тонкую руку в своей ладони.

Бернадетт впилась взглядом в этот жест.