Остров жизни

Поднявшись по гладкой, прохладной поверхности, пальцы коснулись пробки, но в последний момент отдёрнулись.

– А-а… а как она у тебя оказалась? Сэр Ланц же всегда носил её в своей походной сумке.

– Имущество дворянина неприкосновенно, пока тот жив, – не успев даже понять вопроса, нашла выход Зое, и уже спустя мгновение пожалела, что не подумала. – Ты откроешь или так и будешь болтать?!

Сглотнув, Гай с глухим хлопком высвободил винный дух. Лишь только его, так как кроме внутри нашлось место лишь для пары бумаг. Он их выудил, проведя трясущимися от чего-то пальцами по внутренней стороне горлышка.

Действуя куда более уверенно, девушка пересекла комнату. Подняла матрас, на котором ещё пару минут назад лежал брат, и, просунув руку, с видом шатёрного факира, показала сальную свечу:

– Отцу только не говори. Узнает, отправит лук шелушить.

«Весь лук, – добавила она про себя. – Да ещё стоять над душой будет, как в прошлый раз». Дрожь прошла от живота и до кончиков пальцев, при одном воспоминании о тех смутных деньках.

Негромко чиркнуло огниво, и неверное, жирное пламя заметалось по серой комнате, оживляя её и высвечивая бутылку с её таинственным содержимым.

Две бумаги. Лист с подписью и гербом, который Гай пока отложил, и письмо на обрывке обыкновенного дешёвого пергамента, какой хоть и не в большом количестве, но найдётся почти в любом деревенском доме. Вцепившись, взгляд юноши пробежался по цепочке мелкой, как горох, вязи, проглатывая слово за словом, и лицо его в неверном маслянистом свете становилось всё более неживым.

Глаза остекленели, а кожа разгладилась, обращаясь в ужасную фарфоровую маску. Зое уже приходилось видеть подобное. Она даже представить не могла, что сказано в письме, но зато прекрасно поняла, что чувствует его читающий. Взгляд пробежался раз. Второй. Третий. Больше десяти раз перечитывал оруженосец послание пока, наконец, не опустил бумагу. Руки его нащупали грамоту, но он не стал её читать, и лишь раз глянув мельком, сразу отложил в сторону.

«Прощай», – будто сказали его глаза.

Зое поджала нижнюю губу. Пожевала. Опустила и вновь подняла взгляд. Загоревшие до бронзы пальцы вцепились в плотную ткань юбки, будто намеривались её разодрать.

– Он был достойным рыцарем, – произнесла она наконец, аккуратно подбирая слова.

Высокий слог пришёлся бы сейчас кстати, но разве девушка его знала? Нет. А ведь могла. Что ей стоило прислушаться когда-то к поэтичной речи, чтобы теперь повторить. Она чувствовала, что нужно что-то сделать, и сделала.