Остров жизни

Наплечники не дали ему свести руки, а кираса сковала спину. Старая еловая шишка и поседевшая хвоя хрустнули под тяжёлым сапогом.

Сняв шлем, сэр Ланц, не отдавая себе отчёта, поправил низкий плюмаж из белых, но пышных, будто бы застывших в воздушные спирали, перьев.

– Мне думается, вам нужно поделиться тем, что мне не ведомо.

– Тут? – осведомился мельник, и на лице его возникло лёгкое непонимание. Оно же возникло и на лике рыцаря, не просто которому было понять здешних мужланов.

Рука Гая вновь отправилась в боковой карман, и сухарь хрустнул, разламываясь на коренных коня.

– Я бы не отказался с вами отобедать, – всё так же пропел сэр Ланц, и немного погодя добавил: – Мясо пришлось бы кстати, перед битвой с драконом.

«Рыцари не монахи и едят мясо», – подумала Зое, и эта истина показалась ей странной.

Курицы не хватило бы, так что, не тратя впустую птичью жизнь, сразу закололи кабанчика, которого по такому случаю пожаловал свинопас. Даже удивительно. Мясо в обычный, непраздничный день.

Рыцарь ел, а остальные сидели вокруг, дожидаясь пока уставший с дороги дворянин позволит им поделиться бедой, что здесь приключилась. Свиные ноги с боками были ободраны сразу же, а вот уши сэр предпочёл посмаковать. Хрустящие хрящики, пяточек и язык, которые были отделены и лишь после сгрызены, и проглочены вместе с рассказом Зое.

– Да, это дракон, – наконец закончив трапезу, объявил рыцарь, и все содрогнулись, будто он мог сказать нечто иное. – Хотя и странно в меру, ведь дракон, известно, приходит сверху, а этот из-под вод.

– Что? – свёл кустистые брови мельник, и Бод по левую руку его беззаботно вгрызся в очередную горбушку, будто и не беспокоило его ничуть происходящее.

– Летают они всё больше. Из-под воды, наверно, тоже могут напасть, но это всё больше привилегия змеев, что жрут людей куда южнее. В солёных они водах, а не в пресных, – с лёгким раздражением повторил проще сэр. – Кора на деревьях поободрана?

Вопрос застал деревенских врасплох.

– Ну как же, видал. Зимний погрыз лося, и медведь когти чешет. Много где и что ободрано, а кем чёрт его разберёт.

– Три глубокие продольные полосы, рассекающие кору и дерево на три кольца, – незамедлительно последовало уточненье.