Остров жизни

Что им было делать здесь, в городе, и тем не менее.

Зое не медлила. Она прошла, постучала гулко и решительно, ясно дав понять, что не намерена мёрзнуть на пороге до второго пришествия. Движение тени в щелях и скрип половицы.

Сейчас! Чтобы там ни имел в виду Асс, но сейчас она увидит Ланса. Точно как в детстве. Простое лицо. В меру обветренное и с выбелевшим следом от металла на скуле. В памяти Зое он остался как улыбающийся человек, в одной руке которого был зажат нож. В другой же свистулька.

«Вот ведь Мона обрадуется».

Щелчок задвижки. Ей открыли, и это был не Ланс.

– Что вам нужно? – спросила женщина, достаточно милая и как будто удивившаяся ничуть не меньше пришедшей. Опустив взгляд, Зое упёрлась в округлившийся живот. Одной рукой открывшая упиралась в косяк, другая же её рука лежала на пояснице. Хоть как-то уравновешивала готовую увидеть мир жизнь.

Из-за плеча женщины показалось обстриженное, заросшее белёсой бородкой лицо.

– Зое?

Зое узнала Ланса, но уже спустя мгновение радость уступила место растерянности.

Как сказать Моне? Как?!

«А быть может промолчать?»

Не выбираясь из деревни, подруга никак не сможет узнать правду, а значит, пойманной Зое не будет.

И оставить всё как есть? Нет же. Она должна сказать, но каким образом?! Нужны были верные слова, а Зое и представить не могла, какие слова могут оказаться верными. Час за часом, сидя и дремя в опустевшей и легко идущей телеге, она возвращалась к этому вопросу.

Сучья. Листья, прорезанные чёткими гранями и с едва различимыми жилками.

С прямым и зубчатым краем. Прикрывающие ветви, ломанные с чёрной корой и прямые пепельные. Такие разные и такие одинаковые. Где бы ни проходил свет, он становился одинаково зеленее.

Глаза девушке были закрыты. По загорелому, со следами моложавых конопушек лицу медленно ползли тени веток и облаков, а в голове её с молниеносной, не знающей страха скоростью рассыпался вариант за вариантом. Всё так. Всё сложно. Но, в отличие от многих, она трудностей не боялась.

Ну конечно. Зое и не надо что-то объяснять и вдалбливать.

Всего-то и требуется, что от обратного спросить: и что в нём было хорошего? «Раньше она ребёнком была, но сейчас-то Мона, что может сказать? Да ничего! Не вспомнит, разочаруется, а там можно и как есть всё выложить. Да, именно так и спрошу».

– И что в нём было такого хорошего?

– Ну… – внезапно покраснев, Мона опустила взгляд, сминая фартук из сукна. – Он такой красивый был. Сильный... И свистульки так ловко делал.

– Он осел в Арлеме.