Остров жизни

– Ивес, как я понимаю? – не спросил, а пропел высоким слогом он обычные слова.

Ивес упёрся как баран и, не иначе из недоверия, вытаращил красные, будто неживые глаза.

– Ну?

Старик несколько смутился. Он кашлянул, однако виду не показал и даже напротив перешёл на ещё более возвышенный слог:

– Поздравляю, отрок ваш великолепно показал себя на экзамене и волей к учению, посредством многолетнего труда, заслужил возможность войти в число принятых в высшую городскую школу. Поздравляю вас!

Хотя это и казалось невозможным, глаза Ивеса вытаращились ещё сильней.

– Ч… чего?!

– Я остаюсь! – перевела вынырнувшая из-за плеча неизвестного растрёпанная голова, и глаза на ней осветились радостью.

– Ч-т… что за телега?!

[1] При условии, конечно, что у него есть язык. Сложно будет не обученному грамоте селянину объяснить что-то его не имея.

[2] Запел подобно чистой воде и ветру, затрепетал неразличимо под потолком её голос.

[3] Об ином и речи идти не могло, так как даме в столь простом одеянии подобная роскошь была не по карману

[4] Звук был уж больно характерный.

Глава 4. За резными колоннами.

Не окно как таковое, каким мы привыкли его видеть, а масса ромбических тонких пластин слюды и одно-единственное стекло. Мутное и с наплывами, оно превращало привычный пейзаж в нечто неразборчивое, но от этого лишь более удивительное. Окно в сказку. Мир иной и непостижимый. Не лучший, просто иной. Чёрные, на фоне белого фарфора воды, заросшие кустарником скаты. Снежный пух кружил там в воздухе, и в ночной тиши, во тьме комнаты шелуха хрустела под чистыми пятками.

Белёсый цветок проступил на стекле напротив бесцветных губ. Алые отблески огня змия плясали на его лепестках.

Зое спала и улыбалась. Это было так… красиво.

***

Зое была поражена. Не шкаф, целый замок! Настоящий: с резными колоннами и воротами, а не дверцей. Приглядевшись к витражам, она даже различила мелкие лики.

За те три года, что она имела счастье его не видеть, де Воражина ничуть не изменился. Возмужал? Да, есть такое. Лорд чуть повзрослел, но разве это имело особенное значение, если на ногах его сейчас были мягкие тапочки, а в руке перо? Главным развлечением градоправителя в последние годы стала рукопись на тему реконструкции Арлема, которую провели в позапрошлом веке.