Призраки руанского замка

Наверное, именно поэтому он столь остро переживал за судьбу... а вот за судьбу кого? Себя? Пожалуй, нет: буде на то воля Господня он совершенно спокойно снимет с себя нынешнее облачение, и будет довольствоваться куском хлеба и кружкой воды. Да даже если он узнает, что завтра ему суждено предстать перед небесным судом, то единственной вещью, о которой он станет беспокоиться, будет передача текущих дел - не хотелось бы, чтобы его скорая кончина стала причиной проблем его приемника. Грех это - подводить людей, пусть и по независящим от тебя обстоятельствам.

Нет, за себя он вполне спокоен.

Беспокоится ли он за Жанну? И снова, наверное, нет. Путь этой девушки не в его власти: её, без сомнений, ведут силы куда более могущественные, неподвластные человеческому пониманию. Знать бы ещё наверняка добры они, или злы. Но это не более чем любопытство, которое, к тому же, скоро будет удовлетворено: он стар, скоро Господь призовет его к себе. Может и не завтра, и даже не через год, но срок его придет.

И вот тогда всё станет ясно - не откажет же Бог ему в ответе на этот вопрос?

Нет, ни за себя и ни за эту удивительную девушку болит его старое сердце. Оно болит за друга. За Пьера Кошона, которого он знает уже больше тридцати пяти лет, с которым он когда-то вместе учился, на которого всегда равнялся, который был ему старшим товарищем.... Который так изменился за время этого процесса.

Или нет? Он гнал от себя эту мысль, но она возвращалась снова и снова. Что если Пьер начал меняться не сейчас, а раньше, гораздо раньше.

Власть... портит человека, он знал это по себе. Он сам когда-то сознательно отказался от нескольких блестящих постов, боясь этого искушения. Правда ему всегда казалось, что Пьер несет бремя власти достойно как никто другой. Но что, если он ошибался?

От тягостных раздумий его отвлек стук во входную дверь. Жан жил без особых роскошеств, держал всего одного слугу, да и того сейчас отпустил, желая побыть в одиночестве. Желание не оставило его и сейчас, но открыть дверь все-таки надо.

Скорее всего это либо кто-то из посыльных, либо и вовсе случайный прохожий - нищий, разносчик или кто ещё...

За дверью стоял Пьер Кошон. В простом облачении, сутулившийся и очень, очень уставший.

- Пустишь? - тихо, и, как показалось Жану, виновато спросил он. Тот сглотнул подбежавший к горлу комок: старый друг вне всяких сомнений пришел мириться, и страшно подумать, каких усилий ему это стоило.