Призраки руанского замка

- Если вас перестал учить страх, - проговорил Призрак, доставая из жаровни добела раскаленные щипцы, - то пусть вас учит БОЛЬ!

Глава VIII. Цугцванг

Глава VIII. Цугцванг

Суд собрался вновь только двадцать третьего мая. Снова гулкое помещение королевской капеллы наполнилось голосами, звяканьем оружия, торопливым звуком шагов. Три месяца прошло с тех пор, как сюда впервые ввели хрупкую девушку, которой предстояло держать ответ перед двумя сотнями священников и теологов по вопросам веры. Как всё изменилось с тех пор!

Не теснились более по галереям многочисленные свидетели – о том, чтобы допускать их до слушаний теперь и речи не шло.

Среди членов суда тоже прошла некоторая убыль. В первую очередь она касалась, конечно, Жана де ла Фонтена, но кроме него были и другие выбывшие, ушедшие как по собственной воле, так и под давлением со стороны Кошона.

Сам епископ, похожий на ожившую мумию, уступил кресло судьи Жану Леметру, ютясь где-то с краю. Последние две недели кошмары больше не навещали Кошона, но каждую ночь, едва пройдя границу между явью и сном, он оказывался на всё том же каменном кресле.

Нет, никто его больше не мучил. Но Кошон прекрасно понимал намёк, и помнил, что сказал ему дух в ту ужасную ночь. «Запомните, епископ, - проговорил он тогда, в последний раз собирая воедино истерзанное тело священника, - ещё одна подобная выходка, один шаг к её казни, и следующего рассвета вы уже не увидите».

Кошон вздрогнул, вырываясь из плена воспоминаний. Все в сборе. Пора начинать.

Он слабо кивнул Леметру, тот махнул рукой прокурору. «Так нелепо, - отстранённо подумал епископ, - два судьи, и не один не готов вести заседание. Леметр не хочет, а я… а я уже просто не могу».

Зато Жан Эстиве и хотел, и мог. Гулкий голос прокурора, полный хорошо разыгрываемого негодования и осуждения уверенно гремел под сводами, оглашая двенадцать пунктов итоговых обвинений. Сформулированные теологами Парижского университета, а потом подкреплённые комментариями членов суда, они содержали указания на грехи и заблуждения именующей себя Жанной.

Она, конечно, тоже присутствовала в зале. И не одна: Призрак стоял рядом с ней, и по мере того, как Эстиве зачитывал обвинение, его лицо, сначала напряженное, становилось всё более и более расслабленным.

- Идиоты, - прошептал он на ухо девушке, - я догадывался, что у них не выйдет внятного обвинения, но это - просто убожество. Теперь Кошон уж точно никуда не денется, примет наши условия как миленький.