Призраки руанского замка

Как ты уже мог заметить друг на друга призраки воздействуют подобно живым людям. Мы не можем проходить друг через друга, можем ограничивать чужую свободу и даже причинять боль. Последнее, кстати, имеет под собой чисто психологическую основу: мы помним, что сильный удар болезнен, и поэтому чувствуем от него боль. Но можно, от этого и дистанцироваться, если твердо знать, что нервов и болевых окончаний у мертвого, конечно же нет. Запомните маршал: это у живых бытие определяет сознание, у мертвых – наоборот.[4]

- Это поэтому ты не реагировал на его удары? – уточнил Жиль, вспоминая, как противник пнул Призрака в пах, а тот даже внимания не обратил.

- Да. А вот он на мои – вполне. Теперь следующий момент.

Призрак внимательно посмотрел на свою руку, и под его взглядом она вытянулась в узкий граненый клинок.

- Посмотрим, - пробормотал он, направляя это лезвие в ногу пленника.

Но проколоть призрачное тело ему не удалось.

- Смотри, - обратился он к Жилю, - по форме это – узкий меч, но по сути – часть моего тела.

Он поднял лежащий рядом призрачный кинжал и неглубоко резанул пленника по бедру. Мальчишка вскрикнул – крови из его прозрачного тела не выступило, но края разреза разошлись и повисли в воздухе дымными лохмотьями.

- То он ранит не хуже, чем реальный кинжал ранил бы человека! – закончил фразу Призрак.

- Не могу не разделить твой интерес естествоиспытателя, - перебил его де Ре, - но как это поможет нам спасти Жанну?

- Э, да, пожалуй, никак, - вздохнул Призрак, - просто любопытствую, как всё работает.

Запихивал он, надо сказать, довольно долго. Видимо, это был не такой уж простой процесс. Но в конце концов, трясущийся от ужаса парень был отпущен из замка, получив от маршала несколько крупных монет и «дружеский» совет не болтать о произошедшем: тебе же слава сумасшедшего не нужна, правда?

И вот, после всего этого, уже ночью, Призрак и Жиль де Ре снова стояли у окна маршальского кабинета, глядя на расположившийся у стен наемничий лагерь.

- Мне пора, - вздохнул Призрак, - прошло уже три недели. Ещё несколько дней я буду возвращаться. И, наверное, загляну к Дюнуа, может удастся его подбить хоть на какую-то помощь.

- Я выступлю, как только соберу людей! – пылко ответил Жиль. – Но не позднее, чем в середине мая.