Комиссар

- А ну-ка стой! - голова ухватил Салтыкова за рукав дорожного плаща. Напрасно. Никто толком не понял, что произошло, но через мгновение сельчанин валялся на земле с заломанной за спину рукой, из его носа струилась кровь. Люди Салтыкова направили пистолеты и винтовки на растерявшихся крестьян.

- А шутить со мной не надо, Никита Алексеевич. Я человек гордый, болезненно-обидчивый. Так, знаешь ли, доиграться можно. Веди себя благоразумно и живой останешься, понял меня?

Салтыков оттолкнул сельчанина, наклонился к Захару.

- После не забудь, что ты мне должен, - прошептал он на ухо нарармейцу. – Мы-то с тобой знаем, что Кирилл стоит целой дивизии, а не роты.

…

В правой руке, отведённой назад, меч, в левой, выставленной вперёд, самозарядный пистолет Павлова. Ноги полусогнуты, к шее плотно прилегает шнурок с оберегом. Корпус согнут, центр тяжести перенёс максимально близко к земле. Рысью комиссар спускается по ступенькам, полушёпотом повторяет слова слабого заговора от морока.

Тьма подвала развеивается, комиссар начинает продвигаться от стены к стене, сливаясь с пыльной темно-коричневой поверхностью.

Из-за угла слышен звук чьих-то разговоров.

- … сегодня пойдёт?

- Никита так сказал.

- Веришь ему?

- А чего ж не верить? Он в Западной войне-то участвовал, чай не трус, як народники, наш, боевой мужик.

- Наш-то наш, но народников не видно.

- Жиденькие душонки, видать. Сказал, юнцы зеленые, ружжо держать толком не могут, один, правда, весь в шрамах, да и тот не… - народоборец крякнул. Его собеседник не сразу понял, что случилось, а когда понял, было поздно – комиссар перерезал ему глотку.

Оттащил тела из прохода в боковую нишу, вернулся в коридор и спустился на нижний ярус. Он помнил, каждый камешек в стене, каждый поворот лабиринта второго уровня – в детстве он постоянно играл здесь с сыновьями конюха. Знал где скорее всего организуют засаду народоборцы. Точно – голоса доносились из потайной ниши в стене широкого коридора, ведущего к винным погребам. Человек пять не меньше. Не скрывали своего присутствия – видимо, были уверены, что те двое наверху подадут сигнал, когда народники пойдут на штурм. Хотели подкараулить и положить всех разом.

Кирилл врезался ногой в маскировочный тент, вертясь юлой, ворвался в нишу. Поднимаясь снизу вверх, лезвие обагрилось кровью беспечного солдата, тянувшегося за своей кружкой с вином. Уже через мгновение развернув меч параллельно полу, комиссар пронзил грудь второго солдата, пробив кожу и кости, перерезав аорту.