Комиссар

- Это понятно, ты мне расскажи, как он с обетом молчания командовать будет.

- А обет молчания они держат, только когда командовать не будут. Или будут, но маленькой кучкой, жестами изъясняясь.

- Что не говорите, - снова подал голос солдат, который завел этот разговор. – А я считаю, он важный индюк, возомнивший о себе не весть знает что. И до сегодняшнего дня держался нос задирал, когда с солдатами разговаривал. Ненашенский он. Правду говорят, что перешел к нам только в революцию? Видать прижали его трудящиеся, нож к глотке приставили, вот он и обосрался.

Тогда, поди, не такой важный был, как сейчас.

- А я вот слышал, он добровольно. Да так за нас дерется, как за амператора не дрался, - заметил бывалый солдат.

- Послышалось тебе, старый. Говорю, индюк этот ненашенский и как война закончится, разбираться с ним нужно будет, как с ненашенским – штыком в живот!

- Эк ты разошелся, Семен. Мяхше нужно быть, мяхше. Глядишь, завтрашний день не переживем, умрем вместе с ним в этих траншеях, а смерть, она, знаешь ли, ни чинов, ни нашенских, ни ненашенских не различает, - упорствовал бывалый солдат.

- А нам народники чего обещали, - не собирался сдаваться и Семен, - помнишь, али забыл уже? Чинов, говорили, не будет, что в армии, что на работе все равны будут.

- Помню, было, - заметил еще один солдат, до того не участвовавший в разговоре. – Бардак получился, Сема. Форменный бардак. Нас тогда народоборцы гоняли – мама не горюй! Чуть жаренным запахнет, наши винтовки бросали и разбегались, командир их остановить пытается, а им на все плевать – все ж равны, чинов нет, вот и твори, чего хочешь.

Обещания обещаниями, а вот порядок в армии должон быть и без чинов тут никак. Потому зря ты на комиссара наговариваешь. Я про Оболенского слышал – он много где побывал и все как один солдатики, что под его началом служили, говорят, что за нашего брата жизнь готов отдать.

- А чего ж тогда до сих пор живой? - язвительно спросил Семен. – Солдат, поди, под его руководством больше одного погибло.

До того спокойного Кирилла зацепила эта фраза.

Он собирался было уйти, но в этот самый момент к нему приблизился адъютант командарма.

- Кирилл Иванович, Михаил Александрович хочет с вами переговорить.

Оболенский кивнул в знак того, что понял слова адъютанта, вместе с ним направился в Гарск, к дому генерала Трухалина. Когда они прибыли туда, на улице уже стемнело, ясное небо покрылось искорками звезд, с раскинувшихся в пригороде полянок доносился веселый стрекот сверчков.