Комиссар

Её посадили здесь специально по приказу папы. Он любил пешие прогулки среди деревьев, а вокруг одни луга, да невысокие пригорки. Вот и засадили всю территорию за замком дубками, березами да кленами. Когда участок продавали, рощица так разрослась, что грозила превратиться в целый лес.

- Богач был ваш батенька, - заметил Захар.

- Богач, - согласился Кирилл. – Так гордился, когда я в гвардию поступил. Хвастал, что наш род за три поколения от крепостного до гвардейца поднялся. Грезил идеалами прошлого.

Верил в царя, Отечество. Умер, когда получил известие о моей гибели на фронте. В штабе ошиблись, а человека не воротишь.

Захар ничего не стал добавлять – его история была куда проще: после смерти отца, оставшись одна с четырьмя детьми, мать подалась на работу в бордель – единственное место, где она могла получать достаточно средств, чтобы содержать семью. Захару не в чем было её упрекнуть – она старалась обеспечить детей всем необходимым, смогла дать какое-никакое образование, благодаря которому он стал не рядовым рабочим, а помощником инженера.

Однако профессии матери он всё равно стыдился и без большого желания отвечал на её письма, которые она продолжала ему слать.

- Будто никого внутри нет, - заметил Кирилл, нарушив затянувшееся молчание. – Следы от телеги видишь? Ведут ведь не в деревню, рощу огибают и на восток уходят, под горку. Лукавит голова, не простые разбойнички в замке. Вопрос в том, за кого местные. Расскажут, кто ездит в замок, как думаешь?

- А оно нам нужно, Кирилл Ваныч? – спросил Захар.

– Мы ж в комиссариата Ельска направлены, а не воевать с бандюками, терроризирующими крестьян.

- Так-то оно так, да разобраться в этом деле всё равно хочется. Пошли обратно в деревню, снова поговорим с Полевым.

Когда они вернулись, Гришка уже дожидался их у забора головы.

- Кирилл Иванович, - подбежал он к комиссару, - как-то недружелюбно на меня тут смотрят. Может, заночуем где ещё? Плохое предчувствие у меня.

- Посмотрим, - отмахнулся Оболенский. – Переговорю с головой, а там решать будем.

Без стука войдя в богато обставленный дом – на стенах обои, у стен сундуки и всевозможная мебель, начиная со шкафов и заканчивая письменным столом и диваном, который уместнее смотрелся бы в модном столичном салоне – Кирилл стал разыскивать голову. Раздраженный Никита Алексеевич столкнулся с ним у дверей в кухню.

- А тебя кто сюда впускал, шельма? – зло бросил он.