Берегини. Правильный дар

Большинство из приятелей Сергея нигде не работали, даже не пытались найти временную службу, и на что они жили, она не имела представления. У Милады с детства был чёткий план, как достичь своей мечты. Представители богемы презирали любой рационализм, вели преимущественно вечерний и ночной образ жизни и любили рассуждать о «музах» и «порывах вдохновения».

Порассуждать они вообще любили, пожалуй, это было их главное увлечение. Безработные служители искусства собирались в дешёвых кофейнях или на квартире кого-то из них и вели пространные беседы о истинном предназначении художника, о бездушных обывателях, о безжалостных цензорах и жестоких полицаях.

Разговоры эти двигались по одному кругу, мнения высказывались всегда одни и те же, Милада быстро их выучила и могла бы передать одной фразой: «Люди искусства страдают всегда, а виноваты в этом ВСЕ».

На таких посиделках было ужасно душно, комнаты заполнял дым от папирос и каких-то курений. Пахло алкоголем и давно не мытыми телами.

А еще в воздухе витало что-то… Что-то зловещее, что Милада не могла объяснить физическими понятиями. И среди обычных «философских» разговоров она то и дело улавливала слова о «волшебных средствах», якобы дарующих «настоящее» вдохновение.

- Штучки с темной магией? – выпалила Груня. – Я слышала, среди богемы такое водится.

- Возможно, - мадам Л устало провела ладонями по лицу, - наверняка я не скажу, лично ничего такого не видела. А Сергей подобными вещами не пользовался, это я точно знаю! Он был по-настоящему талантливый… Он мог написать портрет и, понимаете, как будто изображал душу человека, самую его суть.

Даже если делал простой набросок.

С этими словами модистка выдвинула нижний ящик стола, достала большой желтоватый лист бумаги и повернула его к ним. Они увидели нарисованный карандашом и углём портрет девушки. В изображении сразу угадывалась молодая Милада Лиситская: изящное, но строгое лицо, чуть вздёрнутый нос, взгляд открытый и решительный.

Портрет был прорисован очень детально, можно разглядеть каждую ресничку девушки, и даже кружевные узоры на лифе выведены тщательно.

- Это он нарисовал незадолго до… - пояснила Милада, убирая листок. Затем она глубоко вздохнула и вновь заговорила, так же спокойно, - поверьте, Сергей очень хотел вернуть мне долг и вообще, хотел, чтобы мы жили лучше, но ничем, кроме живописи он не мог заниматься, а картины совсем не продавались.