Под знаком западной звезды

В непонимании – вот в чем, единственном, оба племени, и люди, и добрые, находятся в равных условиях, и никто из них не в состоянии пока преодолеть пропасть.

Иногда люди гостят у добрых не очень долго. Иногда добрый даже замедляет ради человека свое личное время, и живет вровень с человеком. Никогда нельзя предсказать, как произойдет встреча человека и доброго в очередной раз. У добрых нет принципов. У них есть только их настроение.

Мудрейшая не особенно верила, что кузнецы найдут свою советчицу из добрых там, где будут ее искать.

Но, возможно… Добрые всегда чуяли не совсем человеческое в человеке, и это «не человеческое» манило их и притягивало. Притягивало настолько, что порой добрые оставляли свои заботы и веселье, чтобы прийти к такому человеку.

Так соседи находили своих потомков, и порой уводили с собой и делали так, чтобы их древняя, волшебная кровь пересилила человеческое начало. Так у справедливых появлялась молодежь, способная понимать людей. Жаль, что эта молодежь так быстро забывала обо всем человеческом, что было ей присуще прежде.

Способности древней крови были много заманчивей и разносторонней.

Друиды смотрели на добрых, как на еще одних слуг своих любимых хозяев. Так личный камердинер короля взирает на его разряженную в пух и прах свиту. Пусть он – простой слуга, а они – аристократы, но служат они одному господину.

В чем-то друиды были даже сильнее. Ведь с ними боги были всегда, как и их совесть. А добрые – всего лишь свита богов. Свита, которая порой снисходит до того, чтобы поболтать с простыми слугами своих могущественных господ.

Добрые часто приходили к друидам, если им хотелось поболтать ни о чем, просто говорить и слушать, тоже просто, общаться с теми, кто умеет слушать и слышать, и отвечает мудростью на мудрость. Иногда соседи даже просили у друидов совета. Но не во времена мудрейшей.

По сравнению с ними, такими мудрыми и прекрасными, такими изменчивыми и неизменными, друиды проигрывали во всем, кроме одного: способности разбираться в человеческих делах.

И из-за этой способности, порой кажущейся соседям своего рода магией, соседи считали друидов едва ли не младшими своими братьями. Как и люди, впрочем.

Уже не совсем люди, и наполовину – проводники воли богов, друиды застыли между миром человеческим и волшебным и были вечными проводниками из одного мира в другой. Кажется, соседям все меньше требовалась помощь друидов, в чем бы то ни было.

Мудрейшая вздохнула.