Под знаком западной звезды

Советник, кажется, тоже понял это. Его голос помягчел:

– Ты знаешь, я ведь могу позволить тебе воспользоваться моим Камнем. Братья бы сейчас. услышав наш разговор, со смеху умерли… Но я бы позволил. Только… Мой Камень висит на Древе Камней. Его стережет… Хранитель Древа. Если хочешь, сходи туда и возьми. Только смотри, не перепутай! – в предложении Советника звучала двойная насмешка. Мудрейшая, разумеется, не знала, как выглядит Камень Советника, а Советник, похоже, не собирался рассказывать ей, как выглядит его камень.

Мудрейшая просто представила, как подходит к Древу и пытается отыскать Камень Советника. Или, может, спросить у Хранителя? От одной этой мысли мудрейшей стало нехорошо и захотелось страшно завыть, подобно раненному зверю. Советник понял ее чувства. В голосе его звучало настоящее сочувствие:

– Вот видишь, ничего не получается.

Советник давно исчез, а мудрейшая утирала слезы и с удивлением думала о том, что благодарна Советнику хотя бы за сочувствие. Кто еще может ей посочувствовать? Людям это и в голову не может прийти. Мудрейшая не нуждается в сочувствии, это же ясно!

15

Все чаще мудрейшая стала бывать в той части леса, где жили соседи. Там она встречала Странника, они очень много говорили на различные темы, и как-то очень незаметно странный человек и страннейший из справедливых оказались дружны настолько, что стали проводить вместе довольно много времени.

Они бродили вместе по лесу соседей или по друидской роще, и говорили, говорили… Мудрейшая совсем забросила свои светские обязанности, передав их более приземленным и менее бессердечным сестрам. Только сыну мудрейшая уделяла столько же внимания, как и прежде. Ее мальчик становился мудрым и решительным человеком, и при этом всегда оставался почтительным сыном.

Для Странника не было секретом отсутствие сердца мудрейшей. Мудрейшая не могла понять, как Странник относится к этому ее секрету. На их отношениях бессердечность мудрейшей никак не сказывалась. Им по-прежнему было интересно беседовать обо всем, что становилось достойно разговора. Не важно, относились или нет темы их разговора к тайнам бытия.