Превзойти себя самого. Том 1

И ещё отругал.

Шанъяо вздохнул. Если чувства Лу Цайхуа он понимал прекрасно, поскольку сам пережил немало падений, то поведение Юцин для него оставалось загадкой. Сам он нередко опаздывал, причём не только на занятия. И кто бы его ни бранил, даже если это был Мао Шуай, его любимый наставник, Шанъяо никогда не расстраивался. Простое отношение к жизни помогало ему спокойно относиться к своим неудачам.

Пока девчонки обнимались, парень прислонился спиной к деревянной двери. И что он вообще здесь забыл? Если бы не обещание сделать всё, что Цайхуа пожелает, он бы давно отправился заниматься своими делами.

К тому же, только сейчас парень понял: он нарушил негласное правило школы Чэнсянь. Заходить в чужие хижины, а уж тем более к противоположному полу, не считалось приемлемым. Но, так или иначе, правило было нарушено и Шанъяо не оставалось ничего, кроме как оглядеть пространство вокруг.

Изнутри хижина представляла собой помещение, предназначенное для сна и занятий. Свет из окна проливался ярким квадратом на широкий письменный стол, две низкие кровати скрывались в тени друг против друга.

Почерневшие от времени стены источали запах сырой древесины. Впрочем, он был даже приятным.

Сырость отдавалась во рту привкусом детства и незаметно сплеталась с ароматом цветов, чьи лепестки хаотично разлетались по комнате.

Это скромное и простое жилище идеально подходило для медитаций. В такой обстановке, лишь с тремя предметами мебели в комнате, новоприбывшие девушки научатся ценить настоящее, откажутся от своих неразумных желаний.

В этом он был уверен, ведь много лет назад это случилось и с ним.

— Ну-ну, хватит, — решительно подала голос Лу Цайхуа. — Поплакала, и ладно. Давай-ка поднимать себе настроение!

— Как? — пролепетала Юцин, искоса взглянув на Шанъяо. Что-то подсказывало, что неспроста Цайхуа его сюда притащила. Парень же, скрестив на груди руки, вымученно улыбнулся.

— Идём к ручью. Умоешься, постираешь платок, а уж я нам устрою веселье, — Цайхуа хитро ей подмигнула. — Бери с собой всю косметику.

Всю, что есть!

Глаза цветочной феи мгновенно вспыхнули огнём предвкушения. Только недавно лицо её навевало окружающим мысли о небе, блёклом и затянутом хмурыми тучами, однако сейчас оно стало совершенно другим. Яркий румянец, улыбка малиновых губ и сверкающий блеск на дне чёрных, глубоких зрачков. Поняв с полуслова задумку подруги, Юцин усмехнулась и выудила из-под одеяла комок розовой ткани — её старое платье, теперь служившее подушкой.