Тусклый Свет Фонарей

Но договорить она не успела, ибо раздались оглушительные удары в дверь, аж и я сам вздрогнул. После стук повторился, и раздались быстрые шаги, а потом я узнал голос мастера Ванцзу, который, прознав, что я в доме, позвал меня и велел выходить, когда закончу. Заканчивать мне было нечего, потому я в несколько глотков допил чай, поблагодарил хозяйку и покинул дом. У порога мой старший товарищ о чём-то расспрашивал девушку, а та глядела в пол, и то ли робела, то ли злилась. На прощание мастер Ванцзу велел ей отыскать нас в гарнизонном тереме, коли вдруг чего вспомнит, но она покосилась на меня, пробормотала – «Ну уж нет, я всё ж ещё пожить хочу», – и перед нашими носами захлопнула дверь дома.

В ответ на вопросительный взгляд мастера я пообещал всё ему поведать позже, и мы зашагали в сторону покосившихся ворот.

–

До того, как показалась хлипкая жердевая ограда, занесенная снегом, и камни за нею, я не верил в то, что мастер Ванцзу и впрямь приведет меня на деревенское кладбище. И лишь там, оглядевшись, он поведал о том, что узнал от старосты.

– Девушка та и сама к одному местному клинья подбивала…

– Об этом я уж знаю.

Мастер поглядел на меня, усмехнулся в черную бороду, припорошенную вновь закружившимся снегом, и спросил с хитрецой:

– А о том, что мачеха её из гичё, тоже разнюхал?

– Нет, – удивился я. – Староста сказал?

– Уху. Сказал, что звали её когда-то Еун-Кколь, и будто бы предков её из Гичёгугто в Цзиньгуань пленниками привели, а несколько десятков лет тому назад их потомков, включая и её, отпустили на волю.

И вот уж десять лет как она падчериц растила. Сыновья мельника почти взрослыми были, когда её в семью взяли. А девочки ещё были малые. Свои двое детей у неё в младенчестве умерли, и в падчерицах потому она души не чаяла.

Мастер Ванцзу замолк, остановился, выбирая тропинку, а, когда выбрал, я рассказал ему о словах девушки и о том, как их объяснила Байхуа. Мой спутник нахмурился, пробормотал что-то о том, что теперь «хмурое небо проясняется», остановился у надгробного камня и смахнул с него снег.

То и была могила почившей Пэй Цинхуа.

«Давно никто не приходил. Вон, только следы зверья…То ль собаки, то ль лисицы», – обронил мастер Ванцзу. Я пригляделся, спрашивая себя, уж не волчьи ль то на самом деле следы, но нет – слишком мелкие.

Половину стражи мы провели там, пытаясь амулетами, заклинаниями да обрядами вызнать, не мёртвая ли девушка приходит мстить за себя.