Тусклый Свет Фонарей

Учитель счёл моё предположение разумным и возможным, но и от своих слов не отказался, а посему вооружил меня всеми необходимыми средствами против ста злых духов[4], а в остальном велел полагаться на себя, глядеть в оба и действовать в соответствии с обстоятельствами, напомнив, что, ежли гуя нельзя убить, то можно лишить силы или заточить, ежли нельзя ни то, ни другое, то можно изгнать. А коли уж всё это не помогло, то остается ещё бегство. С этими наставлениями он и выпроводил меня за порог на улицу, где стремительно сгущающийся мрак разгоняли огни праздничных фонарей и полная луна.

_

Сянь Йе и его домашние встретили меня с тревожными улыбками. Сам хозяин дома, провожая меня в приёмный зал, признался, что они уж было подумали, что я не вернусь. Стараясь звучать непринужденно, я ответил: «Что вы, как бы я вас бросил с такой неприятностью?». Господин Йе, видно, воспрял духом и предложил мне ужин. Мне предстояло скоротать там всю ночь, потому я не отказался.

Меня усадили за стол в свете светильников, а ужин на глазурованной посуде подала мне красивая девушка.

По одежде и украшениям я понял, что это не обычная служанка, и поблагодарил её особенно учтиво. Девушка улыбнулась и, прикрывая рукавом покрасневшие от смущения щёки, поспешила уйти.

Трапезничал я в одиночестве, а чай принёс мне сам хозяин и спросил, может ли мне ещё чем-то помочь, прежде чем они уйдут на фестиваль. Я покачал было головой, но вдруг вспомнил о самом главном:

– Сянь Йе, простите, что тревожу вас такими вопросами, но я не могу не спросить…Кто был человек, что подарил вам эту картину?

– А разве ж я не сказал? То был мой сын.

У меня двое детей, сын и дочь. Дочь вы уже видели. Я попросил её подать вам ужин.

Я медленно кивнул и спросил, могу ли побеседовать с его сыном. Господин Йе кивнул, удалился, но вскоре вернулся с молодым мужчиной лет двадцати-двадцати пяти. Тот тоже вежливо меня поприветствовал, но, очевидно, совершенно не понимал, зачем его позвали. Он с тревогой взглянул на картину и спросил, чем мог бы помочь.

Вначале я подумал насмешливо, что он боится призраков не меньше служанок в его доме, но потом вдруг припомнил слова своего наставника и попросил хозяина дома позволить нам с его сыном потолковать немного вдвоём. Тот не стал спорить и стремительно нас покинул. Так мы с Йе Баоюем остались наедине.

Когда стихли шаги его отца, он вздохнул, сел на табурет возле стола и вновь посмотрел на картину. Я молча ждал, вдруг он что-то скажет.