Тусклый Свет Фонарей

Долгий путь от Цзиньгуаня до Варрмджо

Я, предвкушая длительное пребывание на варварских землях юга, позволил себе дерзость – посетить свою семью в Цзыцзине, откуда я родом. Родители, узнав о моих успехах, сказали, что теперь надобно мне подыскивать невесту. Насилу я убедил их повременить с этим ответственным делом: не жить же молодой жене в гуаньлилоу[1].

Пробыв у них три дня, я вместе с купцами отплыл снова в Айшэн. И сначала бурное течение знакомой мне с детства реки Шидаолу, вытекавшей из озера Лянхуа, на берегу которого раскинулся Цзыцзин, а потом величественный поток Цзиньхэ несли наш корабль по красивейшим местам империи – средь синеющих вдали гор, шумящих лесов и склонов, меж оголенных равнин, покрытых лишь сочной травой, и мелких островков.

Я так воодушевился этим прекрасным зрелищем, что отказался от мысли достичь Варрмджо морем, и, пользуясь своими привилегиями, взял коня, чтобы по земле добраться до Лисэчанши. Уже на первой же переправе – через Тайдао – я подумал, что, быть может, погорячился, и стоило мне всё ж отправиться водным путем.

Но отступать было поздно.

Так я достиг Лисэчанши, самого южного города империи, прозванного Южными Вратами за то, что через этот порт Син ведет торговлю с другими странами. Город этот славится своими зелеными крышами и тем, что, если внимательно вглядываться, можно обнаружить влияние архитектурных традиций местных варварских народов – тхай, хмая и кьянн. С восторгом я вглядывался в храмы, пагоды, государственные здания, гуани и лавки, озаренные жарким солнечным светом.

И я непременно задержался бы, дабы увидеть руины легендарного города Сянха, но на следующий же день погода как капризная красавица скрыла солнечный лик вуалью из дождевых туч, которые нещадно стали исторгать из себя целые ведра воды.

Попивая ароматный чай, я спросил у какого-то старика, часто ли идут дожди в это время года, и скоро ли этот должен закончиться. Тот насмешливо прищурился и ответил мне: «Сынок, да ты никак с севера? Ежли ты тут надолго, то привыкай.

В эти месяцы дожди здесь частые и затяжные». Я поблагодарил его, уткнулся в свой чаван[2] и решил, что на следующий же день, если возникнет затишье, продолжу свой путь.

Однако моих усердных молитв богам и духам-драконам хватило лишь на то, чтоб ливень сменился противнейшей моросью. На переправе через реку Конг, затянувшейся на целую стражу[3], а то и больше, я проклял трижды свою глупость и желание получить всё, сразу и побольше.