Тусклый Свет Фонарей

Он ещё долго так голосил. Я успел оправиться от своего потрясения и…внезапно понял, что никакой это не призрак. Стараясь не делать лишних движений, я зажёг фонарь. Передо мной на коленях валялся мужчина в воинском одеянии, вот только в отличие от пьяницы Сяо Туня я сразу понял, что никакие это не старинные доспехи, а хорошо знакомые любому нынешнему ши кожаные пицзя[11], которые выдавали простолюдинам из стрелковых и иногда пехотных отрядов. Единственное, что не походило на установленное снаряжение – это его железный шлем, по виду варварский.

Ежли только ему б пришло в голову пустить в дело свой кинжал, дабы сбежать, мне пришлось бы обнажить свой дао[12], и без кровопролития бы не обошлось. Посему я решил действовать на опережение, чтоб он ещё толком опомниться не успел, не говоря уж о необдуманных поступках.

«Стало быть, вот, кто местным жителям покоя не давал! Обычный дезертир!» – как можно строже проговорил я.

Мужчина тут же поднял голову, но, кажется, испугался ещё больше, чем прежде, потому что снова уронил её на прежнее место и снова заголосил:

– Почтенный сянь! Пощадите! Я всего лишь бедный крестьянин, и просто хотел возвратиться домой! Отпустите меня! Клянусь, что вовек вашей милости не забуду, и, как только сумею, пойду в храм и воздам должное и вам, и вашим предкам, будь они живы или пребывай во владениях Кэн-Вана! Боги устанут от моих молитв во имя вашего благополучия!

– Да ты бы себе вначале помог! – осмелел я.

Вместо ответа несчастный просто разрыдался. Теперь уж я не боялся, а просто не знал, куда глаза деть от стыда и неловкости, словно это я бежал с поля боя, и теперь скрывался в разрушенной башне.

«Прекрати! – велел ему я и отошёл подальше. – Лучше расскажи, кто ты таков, и как здесь оказался».

Дезертир выпрямился и, утирая лицо, поведал, что сам он из Нуарау, и намдан[14], а не шанрэнь, и зовут его Кхи Лам Лой. За три с половиной года до того на запад призвали его сына, но тот только недавно женился, и его жена ждала ребенка. Поэтому Лам Лой вызвался вместо него. Но воевать на самом деле не хотел.