Тусклый Свет Фонарей

И каждую сотню лет у хули-цзин становится на один хвост больше, но никогда не больше девяти. Прожившая девять сотен лет лисица ещё имеет мех золотисто-рыжий, но прожившая тысячу лет и более седеет, и мех её становится белым или серебристым. Впрочем, кто-то из мудрецов писал, что такая лиса по своему желанию цвет может изменить. Некоторые будто бы даже могут предвидеть будущее.

Самцы хули-цзин, что, впрочем, встречаются реже, могут соблазнять, и женщин, и мужчин, а потому могут становиться даже сильнее и опаснее самок.

Как говаривали древние, хули-цзин, прожившие большое количество лет, могли сами выбирать свою судьбу – попытаться стать человека или же бессмертным духом. И способы для того существовали разные…

Сквозь тучи то и дело пробивались солнечные лучи. Я сидел уставший и, продолжая писать служебные записки, волей-неволей размышлял о том, какова же истинная сущность той хули-цзин, что поселилась в окрестностях деревни Сяопэй, как долго она жила там и к чему стремилась.

Догнать её не удалось бы никому из нас. Лишь Сун Дисан сумел разглядеть, что она убежала в лес, туда, где нашли её жертв. Когда мы с мастером Ванцзу управились с огнем, он велел солдатам идти в терем и доложить о случившемся сяоцзяну Вэй.

Когда же они ушли, он выбранил меня не хуже своего родича – «Дурак! О чём ты только думал?! Ужель я тебя не предостерегал?!..». Не умолкал он всё то время, что мы брели до терема, заставляя мои щеки пылать словно перья Чжу-Цюэ[3].

Я поведал им всё, как было, но о том, что случилось после того, как я попытался бросить в огонь еловые ветви, я говорить застыдился и умолчал обо всем, кроме того, что хули-цзин сбила меня с ног своим хвостом. Её слова о том, что пострадала не одна лишь покойная Пэй Цинхуа, я сначала позабыл, а потом тоже решил оставить при себе, боясь, что мастер Ванцзу выбранит меня и за это, ежли я заикнусь о чём-то таком при сяоцзяне.

Когда ж, глубокой ночью, мы с ним вернулись в нашу комнату, я расхотел поделиться этим и с ним. И вот наутро, размышляя о стремлениях загадочной девушки-оборотня, невольно задался вопросом, правильно ли поступил, умолчав об этом. И лишь за утренней трапезой я решился спросить о том, как мастер сумел отыскать меня, и чем спугнул хули-цзин.