Слуги

Харри готов был в приступе азарта гоняться по пустыням за джипом самого Юсамы, но Серафим остановил его:

- Еще совсем не ясно, что будем делать, когда рассоримся с американцами. Я утерял фетиш, - помнишь то золотое кольцо? - они послали меня к черту. Спустя недели привезли зеленые бумажки, под роспись. Без амулета, рискуя жизнью, пришлось решать вопрос с контрабандистами. Они подлее нас, о, Боги, когда-нибудь сорвусь. Но наше ритуальное кольцо нашли, вернули.

Как вскоре выяснилось, Юсама сначала укрывался в горах Афганистана, потом перебрался через перевал в Пакистан, и с помощью немногих подручных затеялся рыть подкопы сразу с трех направлений к единственной сверхбомбе, находящейся в распоряжении очень трусливого прислужника какого-то своего бога Аллау.

Идти в Пакистан американцы не захотели, потому что у них были свои интересы. Расстроенный тем, что из-под носа ушла крупная добыча, сделавшая бы его более авторитетным в глазах Гаруна, а еще тем, что можно было выпытать у Юсамы подходы к секретному погребу, Харри плюнул в лицо первому попавшемуся американскому генералу и перенесся в Европу.

Отлавливать несчастных бандитов, загнанных в горы, он не хотел и предложил это подлое, по его мнению, занятие вожакам волков-оборотней и гоблинам. Они не преминули, и еще в течение многих лет в афганских горах можно было встретить шахидов, скачущих верхом на волках, или гоблинов, собирающих на местах сражений разбитое оружие и присматривающих за декханами, занятых обработкой маковых посевов.

Серафим еще некоторое время занимался воссозданием дружественной теперь страны, однако, после нескольких покушений и терактов, чуть не стоивших ему здоровья, дал ходу в западные земли. Армия, которую он хотел выпестовать на свой манер, выходила неуправляемой и чрезмерно многочисленной. Каждый раз Серафим дивился возрастающему (якобы, по его приказу) количеству личного состава, вооружений и, соответственно, росту средств на их содержание.

Юсаму стали уж забывать, но как-то по весне копатель выбрался наружу полюбоваться солнцем и покурить опиум, и уж собрался было назад, когда на него свалился не то аварийный коптер, не то какие-то парашютисты, перепутавшие место высадки. Его судьбу решил Аллау, восточный властелин. Ему друзья не присягали.