Слуги

В борьбе за свои права Мамба получила синяк под глазом и потеряла второй золотой зуб. «Не понимаю, как я теперь смогу обратиться в другое существо. Выходит, обратно в рай – теперь забудь?» - злобно шипел Серафим. Да, большая часть апотропейного золота так и осталось в райском тайнике – по совету хитрого Змия, который, предвидя невозможность для существа без рук как-то сохранить его, долго увещевал Серафима оставить амулет и самолично присмотрел местечко. Кроме того, в критической ситуации он сам мог рассчитывать на кусок драгоценного металла.

«Вот было бы забавно, окажись у них в щипцах, допустим, крокодил», - подумала Мамба, когда ее все же перехватили за горло стальные клещи. Затем Гады отправили ее в большой кожаный мешок, который упрятали в коробку, которую погрузили на грузовик.

Полет был долгим. Все это время Серафим, свернувшись в кольца, дремал. Но на подлете к Лондониуму случилось непредвиденное: самолет так тряхнуло в воздушной яме, что распахнулся грузовой отсек, и, как горох, все ящики посыпались на землю.

Упали в Стаунхедже, все гады уцелели и расползлись в разные стороны. Только Серафим по какой-то неведомой причине, как ни пытался, не мог преодолеть невидимую линию: он бился с призрачной стеной до изнеможения, из кожи вылез несколько раз. Он вспомнил серпентарий, братьев и сестер, и ласки, и любовь, обильную еду. 

«Места знакомые: вон там деревня Локсби, где я оказался по своим делам однажды, но уронил какой-то самолет, когда, решив погреться, потер волшебный амулет».

Он задремал. Во сне Мамба погибала в бессилии хотя бы что-то предпринять и вырваться из чьих-то мощных чар, но вдруг очнулась от легкого прикосновения руки.

- Я долго поджидал тебя, красавица. Я – Рэй, темный волшебник, я – многолик. Теперь ты – это я, зачарованный воин. Теперь ты – почти человек, как я.  Лишь имя у тебя другое. А суть у нас одна, и облик в магическом стекле – один. Ты явишься ко мне, когда я позову. Теперь ползи, - шипел мужчина лет двадцати. Он осторожно приподнял голову двухметровой змеи и поцеловал ее в то место, где у большинства голов находятся губы.

- Ползи подальше, в самое гиблое болото самого страшного леса. И береги себя.

Серафим не хотел ползти в гиблое болото – он вспомнил ласки Евы, заботливого Змия, вкус неземных плодов. Дружных братьев и сестер в серпентерии, и жирных крыс на ужин. Еще он понял, что гуманоидная химера непроста и, задумав хитрость, прошипел:

- Отныне ты мне хозяин – и я душой привязана к тебе.