Слуги

Он чувствовал, что хочет, ну, если не побыть одному, то прибиться к карточному столику, послушать клавесин, присесть в библиотеке. Какой-то миг перевернул весь мир. От мыслей, непроизнесенных вслух, он стал другой. Как шарлатан, он чувствовал в себе зачатки знаний кабалы, но понимал, что светская манерность не отпугнет, напротив, тайной нитью притянет нимф, и чувственных, и озорных. Нет, он – не фавн. Теперь его судьба – дарить им счастье, а взамен – он точно так же будет счастлив.

Так, брюзжа вполголоса, он тихонько встал из-за стола, спросил хозяина, где можно отдохнуть.

Тот вроде представлялся, но шевалье имел плохую память на мужские имена, - и молча последовал за ним, за узким пламенем светильника в его руке. Меняла встал у двери второго этажа, пропуская важного гостя. Потом сам забежал вперед, зажег пару свечей на прикроватном столике. Сказал, что позовет служанку, чтобы подушки взбила, добавила огня в камин, и тихо вышел.

Джакомо присел у камина, но не успел прикрыть глаза, в дверь постучали.

- Прошу, входите.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла, нет-нет, влетела тонюсенькая барышня, - коротенькая куртка в кружевах, оборках, несметное число свободных сменных юбок. Роскошный волос чуть прикрывал лицо и плечи. Таких изящных форм, движений Джакомо не встречал. В глазах плясали два свечных огарка. Она присела в реверансе:

- Я Генриетта, сударь, служанка госпожи Готье. Меня послали создать для вас уют, насколько это возможно в жилище скромного христианина Варно. Он наш сосед, - сбиваясь, заговорила девушка.

На ее щеках чуть показался розовый румянец, что выдавало чувственность и страсть. Она открыла дверь, с трудом протиснула корзину и принялась поспешно выставлять на прикроватный столик вино, фрукты. Затем расправила постель и подошла к камину.

- Позвольте, я подброшу дров и тотчас удалюсь.

- Благодарю вас, - ответил де Сенгальт. Он уловил в своем ответе налет тоски. И что-то тронуло его, кольнуло в сердце, как будто жалость или осознание вины. Как Серафим, слуга Владыки, он к женщинам всегда был равнодушен, но тут в груди заныло, он захотел прижать ее к себе и пожалеть.

Откуда взялись неведомые раньше чувства?

- Спешить не надо, Генриетта. Мне одиноко. Позволь же страннику обмолвиться хотя бы словом с созданием небесным. Мои друзья… мне скучно с ними.

- Да, с роялистами найти общий язык бывает трудно.

- О, милое дитя, ответ достойный самого Вольтера, - воскликнул удивленный сердцеед (о том, каков есть он – он сам еще не знал).