Так горек мёд

Многие пары в ту ночь наслаждались дарами Миранды, а ей не было дела, освящён ли союз в храме или заключён лишь на одну ночь. Но не все, не все предавались наслаждениям… и не всем повезло получить благословение богини.

Тиана Кэрве в число счастливиц не вошла. Отдавшись умелым рукам служанок, она бесстрастно, словно со стороны, наблюдала за приготовлениями к предстоящей ночи. Девушку обтёрли водой с ароматом лилий, надели на неё рубашку из тончайшего льняного батиста, разобрали и расчесали волосы (не убрав их под чепец, как обычно) – всё, как пожелал король и как было передано горничной камердинером его величества.

Из зеркала на Тиану смотрела словно не она сама, а волшебное, неземное создание. Бледное лицо, зелёные лесные омуты глаз, яркие, как спелая земляника, губы. Белоснежная ткань и кружево облаком окутывали её, и в невинную эту белизну рушился чёрный водопад локонов. Было так легко представить, что Тиана просто смотрит со стороны на жизнь этой красивой, но несчастной девушки. Жаль, что иллюзия рухнет очень скоро.

Тиана забралась на кровать, в груду подушек, и погрузилась в ожидание. Служанки ушли. Свечи в канделябре горели ровно, тени мирно лежали в углах, окутывали кровать под балдахином, и девушка начала задрёмывать. Когда чуть скрипнула дверь и метнулось пламя свечей, Тиана встрепенулась и молча наблюдала, что будет дальше. Армэль Лассарский вошёл по-хозяйски, не оглядываясь. Поставил подсвечник на столик, где стояли накрытые блюда, а в чаше со льдом охлаждалась бутылка вина и сверкали пустые ещё бокалы.

– Как я погляжу, сегодня вы ведёте себя разумно, сударыня, – довольно заметил король. – Вы ведь будете послушны?

– Да, ваше величество, – прошелестела Тиана. В конце концов, в первый раз всегда больно, она слышала. Сегодня уже не должно быть так плохо; как-нибудь она вытерпит.

Армэль сбросил халат, оставшись в длинной рубахе и ночном колпаке. В другой момент девушка сочла бы забавным его вид, вполне подобающий старику, но не сейчас. Сквозь пелену равнодушия к Тиане начал пробиваться страх.

Память о боли и ужасе, пережитых в этой комнате, в этой постели, внезапно вернулись, девушку била мелкая дрожь.

– Ну-ну, не так уж страшен ваш государь, дорогая! – упрекнул король, откидывая одеяло, и Тиане пришлось сделать над собой усилие, чтобы не ухватить стёганый шёлк, натягивая его на себя. Бесстрастие её разбилось на сверкающие осколки, как бокал из тонкого веницейского стекла, упавший на камень.