Так горек мёд

Почему-то мне кажется, что это и был барон Кэрве… и то, что сообщил ему Жансен, барона порадовало.

– Его величество не упрекала в скупости ни одна из его любовниц и никто из их родственников, – подтвердила Магрит Делатур и поджала губы. – Полагаю, в тот момент, когда Руже устроила сцену, девочка действительно была в неведении.

– О, но это не всё! – поспешно вступила в беседу Дюмаж. Руки её двигались плавно, осторожно, расчёсывая густые волосы Надайн. – Я точно знаю, что Кэрве бедны, как рабы с Чёрного континента, зато младшая Кэрве почти сговорена с виконтом Ламоттом! Мой кузен сам слышал это от Фернана Ламотта на игре в мяч.

– Ах! Возможно ли? – затрепетала Лафлёр. Весь двор знал, что она по-кошачьи влюблена в молодого виконта.

– Не тревожьтесь, дорогая! – ехидно фыркнула Дюмаж. – Вы же не думаете, что Ламотты позволят наследнику принести домой надкушенный плод? И ладно бы всё было тихо и прилично, но ведь то, что девица побывала в королевской постели, не скроешь. Эти провинциалы в вопросе девичьей невинности так… провинциальны! Скорее, граф с женой спешно найдут мальчишке невесту, чтобы исцелить от горя и избежать брака с Тианой Кэрве потом, когда она надоест его величеству.

Так что… поговорите со своими родителями, пусть начнут переговоры с Ламоттами, а там – не мне вас учить. Виконт наверняка будет искать утешения, почему бы не в ваших объятиях?

– Не злорадствуйте так, Ортанс, – одёрнула фрейлину Надайн. Глухим, печальным голосом она вымолвила: – Подумайте лучше о её величестве.

Каково будет ей видеть эту девчонку в королевском крыле? Да, юная Кэрве удивительно красива, вы правы, Магрит. А ещё эти потрясающие зелёные глаза – я и не знала, что бывает такой чистый глубокий цвет. Тем больнее будет королеве. Такая красивая, непозволительно красивая… и юная.

Голос Надайн дрогнул, и девушки притихли. Возраст всегда был самым страшным врагом любой женщины, от прачки до королевы, и никому из присутствующих не избежать того дня, когда зеркало отразит первые морщинки и первый седой волос.

– Что ж делать, – сокрушённо ответила гофмейстерина. – Король приказывает…

– Мы повинуемся, – скривила губы принцесса. – Но всё же… Её величество не заслуживает такого пренебрежения. Каждая новая фаворитка – удар в сердце королевы. Снова ей придётся пить настои докторуса Пико, и потому Аргайл тоже будет огорчён.

– С другой стороны, – осторожно заметила Дюмаж, – представьте, каково сейчас этой девчонке.