Оратор

А в памяти с каждым шагом звучало всё громче и громче: «Батал, батал, батал…».

18

Демосфен внезапно проснулся, отбросив одеяло, сел на кровати, подтянув колени к самому подбородку. Солнце ещё не взошло, но на улице было уже довольно светло.

Все семь дней после позорного бегства с Пникса ушли на беспробудное саможаление, бесконечные терзания и уничижение. Пару раз он даже попробовал напиться неразбавленным крепким вином в попытках заглушить собственное отчаяние. Но ничего хорошего из этого так и не получилось.

Видимо, его слабый организм был совершенно не расположен для утешения при помощи этого напитка. В силу чего дорогое вино было всякий раз позорно извергнуто на ковёр, а его самого весь следующий после возлияния день мучила слабость и жесточайшие головные боли. Теперь он пребывал попеременно то в отчаянии, то в меланхолии и совершенно не знал, на что же ему решиться.

Но сегодня определённо что-то случится. Вернее, уже случилось. Этим утром он увидел странный и необычно живой сон.

Настолько живой, что сейчас, сидя в своей постели, всерьёз засомневался, а было ли, собственно, всё это на самом деле сном?..

Высокий мужчина в дорогом белом гиматии с вышитой золотою нитью окантовкой стоял, обернувшись к нему вполоборота, Прямо за его спиной висел нещадно слепящий глаза раскалённый диск солнца, поэтому лица гостя было не разглядеть. Демосфен видел только роскошные золотые кудри, спускавшиеся чуть ниже плеч.

– Ты ведь знаешь, кто я? – слова прозвучали громко и отчётливо, словно и сами они были отлиты из этого тяжёлого металла.

– Да, – просто ответил Демосфен. Конечно же, он знал!

– Ты уже достаточно оплакал свою неудачу. Пора двигаться дальше, – произнесено это было спокойно, но даже в этих спокойных словах чувствовалось столько власти, что ослушаться их было просто невозможно. – У тебя впереди ещё длинный путь и многое предстоит сделать.

– Но что я могу? Мне никогда не совершить чего-либо стоящего. Я словно жалкий калека, которому мешают собственные уродства.

– Можешь ты ровно столько, сколько сумеешь захотеть. А как хотеть, это я тебя научу, – Демосфен угадал, почти увидел промелькнувшею тень чуть лукавой улыбки. – Потом. Ну, а сейчас ты должен заняться делом. Вспомни, что рассказывал Платон про упражнения. Тебе пора научиться правильно говорить. Говорить так, чтобы стать первым среди ораторов Афин. И это тебе по силам. Ты ещё должен будешь потом для меня кое-что сделать. Потом.