Оратор

К морю, которое мерно движет свои серые ледяные волны, неопределённо шумит и рокочет где-то там, далеко-далеко под его ногами.

А он, Демосфен, дрожит всем телом, каждой его мельчайшей частицей, совершенно мокрый от холодного, липкого и густого словно кисель пота, проклиная собственную глупость, самонадеянность и безумие, приведшие его сюда. Всё, чего он желал, чего сейчас хотело бы его несчастное измученное тело – быть как можно дальше от этого страшного места.

Одни боги знают, сколько времени утекло, пока Демосфен стоял здесь, пошатываясь, в полуобморочном состоянии, ожидая своей очереди.

Сказать по правде, он надеялся лишь на то, что о нём в суете просто забудут. Одни ораторы сменяли других. Над кем-то подшучивали, другим доставались одобрительные выкрики.

Люди располагались, сидя на специально расставленных рядами скамьях, либо развалившись прямо на каменных плитах, подстелив под себя дорожные плащи. Поскольку Народное собрание, как правило, проходило с утра до вечера, то некоторые прикладывались к сосудам с вином, которое иногда заедали фруктами и сыром.

Площадь, где проходила экклесия, была по традиции окружена красной лентой, возле которой лениво слонялись блюстители порядка – немногочисленные стражники с небольшими кинжалами на поясах.

Повсеместно царило настроение бесшабашного праздника, которое легко могло ввести в опасное заблуждение неискушённого человека. Однако если эта толпа услышит что-либо для себя оскорбительное или же неприятное, она с неимоверной лёгкостью из добродушного, греющегося на солнце котёнка превратится в разъярённого, жаждущего крови льва.

Вот как раз зубы этого самого льва полный ужаса Демосфен почти ощущал уже сомкнувшимися на собственной шее. Он наблюдал за бесконечным, непрестанно колышущимся ковром человеческих голов. За шевелящимися точно многочисленные щупальца чудовища, руками. За то и дело поднимающимися и вновь опускающимися лицами с жуткими бессмысленными глазами. Все они сейчас представлялись одним огромным ужасным монстром, способным легко его смять, раздавить – уничтожить, даже не заметив этого.

Когда Демосфен расслышал своё имя, он не сразу понял, что сейчас следует делать. И лишь подтолкнувший его в спину некий мелкий чиновник, недвусмысленно придавший несчастному телу будущего оратора ускорение в сторону трибуны, дал некоторое представление, чего же от него хотят. А красноречивый в своём нетерпении жест руки того же человека убедил его, что он, к несчастью, не ошибся.