Оратор

Всё здесь построено по моим собственным законам и подчиняется только мне одному. Твои силы тут не действуют. Я специально устроил всё так, чтобы ты пришёл именно в это место, и боюсь, что без моей помощи тебе отсюда никак не уйти. А я, уж извини, приятель, не настроен тебя выпускать. Да, чуть не забыл, когда мы в последний раз виделись с Орфеем, он просил передать тебе привет.

Лицо Прометея исказила неистовая ярость, и из добродушного пекаря он мгновенно превратился в злобную эриннию, готовую разорвать свою добычу в мгновение ока.

– Да как ты смеешь, червяк! Я хозяин всей Геи! Мерзкий маленький гадёныш, что ты о себе возомнил?! Я тебя в пыль сотру!

– Ну, вот, мы, кажется, вновь возвращаемся к риторике самого начала нашей встречи, – Демосфен был похож на терпеливого, но несколько раздосадованного учителя, пытающегося внушить заносчивому ученику понятия о хороших манерах. – Так ни к чему хорошему мы не придём. Зная твои планы и лично взглянув на тот хаос, который ты намерен тут учинить, я твёрдо решил остановить тебя и задержать в этой тщательно выстроенной мною западне.

– Твоя шутка совсем не смешная, – Прометей успокоился так же быстро, как и вышел из себя. – Кто ты, и кто я? Тебя не хватит и на пару мгновений! Кто ещё способен удержать меня в этой иллюзорной клетке?!

– А вот это хороший вопрос, – Демосфен почти ласково улыбнулся. – Ты определённо делаешь успехи! Попробуем вместе найти на него ответ. Ты не возражаешь, если я испытаю твой метод? Вдруг получится?

Демосфен поднял вверх руку и точно так же, как ранее Прометей, щёлкнул пальцами.

И тотчас вокруг вспыхнули широкие колонны мягкого серебристого света, из которых спокойно и даже как-то буднично стали появляться знакомые каждому с детства фигуры. На лесную полянку, усыпанную ромашками, словно на сцену, во всём своём великолепии один за другим вышли все двенадцать олимпийцев: Афина, Посейдон, Аполлон, Артемида[10], Гермес, Афродита[11], Арес, Дионис, Гера[12], Гефест, Деметра[13].

Сквозь простые человеческие образы, в которые они обычно предпочитали рядиться, словно молодые модники, приглашённые на светскую вечеринку, проступало первозданное могущество.