Оратор

– У Великого Александра есть достойный соперник?

– Да, как выяснилось, враг у меня действительно есть. И об этом мы тоже сегодня ещё поговорим. Так уж получается, что враг у нас общий, поэтому я предлагаю тебе союз. Но об этом чуть позже. А пока, прошу тебя, отведай пищу с моего стола. Не думаю, что в тюрьме тебя достойно кормили.

На некоторое время возникла пауза. Демосфен пытался осмыслить услышанное, а Александр с явным наслаждением любовался утренним предрассветным небом и ленивыми волнами, накатывающими на гладкий песчаный берег.

Лёгкий ветерок трепал его русые волосы. Ветер приносил запах водорослей, моря и ясного неба. Наверное, так пахнет счастье, а может быть, детство...

– Последний раз за этим столом мы сидели с моим другом, пожалуй, единственным другом с самых ранних лет. Это ведь не мой дом. Когда-то давно я попросил Гефестиона купить в окрестностях Афин не слишком приметный домик, чтобы нам можно было тайно посещать это сердце Аттики. Мы раньше любили путешествовать неузнанными, это позволяло держать руку на пульсе и чувствовать себя в тонусе.

Так, к слову сказать, я не раз наслаждался и твоими речами, чему был весьма рад…

– Я слышал, что Гефестион недавно умер от лихорадки, – в голосе Демосфена чувствовалось смущение.

– Да, он умер. Только не от лихорадки. Его убили. Если говорить точнее, отравили, – щека Александра непроизвольно дёрнулась, а в голосе вдруг зазвенели стальные нотки.

Некоторое время они молчали. Македонский смотрел на волны, мягко устилающие песок своими пенными гребнями и думал о чём-то своём.

– Последний поход дался нам очень нелегко, – сказал он, постепенно успокаиваясь. – Из сорока пяти тысяч воинов, которых я повёл за собой, назад вернулась едва ли половина. Но всё же из этого похода мне посчастливилось вынести самое ценное – знание. И знание это оказалось печальным. Я понял, что всю мою сознательную жизнь мною управляли, словно дрессированным щенком. Приучали прыгать через верёвочку и приносить в зубах то, что велел хозяин.

Ну а я лишь выполнял чужую волю, свято считая её своей. До меня точно так же управляли и моим отцом, а когда он попытался избавиться от ниточек кукловодов, его попросту убрали со сцены. Отца убили, а меня возвели на престол. Всё это я отчётливо понял лишь в самое последнее время.

Александр взял со стола изящный кувшин и наполнил два кубка – себе и гостю.

– Я хочу выпить за то, чтобы мы с тобой нашли взаимопонимание и смогли помочь друг другу в общей беде.