Оратор

Сейчас его зрение было в порядке, правда, голова от этого болеть совсем не перестала.

Рядом с ним стоял Ктесифон. «Так вот кто был этот второй, тащивший меня под руки», – пронеслось в его сознании. Только сейчас Демосфен сообразил, что Ктесифон стоит как-то странно, а он его видит, лишь вывернув до предела шею. Да и то вверх ногами. Спустя несколько мгновений, благодаря напряжённой мыслительной работе и двум-трём поворотам головы, вызвавшим новый приступ боли, до Демосфена стало доходить, что его несчастное тело перекинули через круп лошади, которую и вёл под уздцы Ликург.

– Хвала Зевсу, ты пришёл в себя! – торопливо заговорил Ктесифон. – Мы едва нашли тебя, под целой горой трупов.

Перед Демосфеном внезапно всплыло лицо раненного им македонского гипасписта. «Выжил ли он?»

– Я уже отчаялся привести тебя в чувство. Даже думал, что ты не выживешь, – продолжал тараторить Ктесифон. – Не знаю, догадываешься ли ты об этом, но битву мы проиграли…

Демосфен попытался ответить, но сумел лишь прохрипеть что-то нечленораздельное – пересохший язык раздуло так, что он едва ворочался во рту.

– Не надо. Тебе сейчас не стоит особенно напрягаться. Всё потом. Главное, что ты жив. Скоро мы подойдём к Кератскому перевалу, а там и до Лебадеи рукой подать. Стратокл остался вместе с несколькими таксисами гоплитов прикрывать наш отход, но македонцы пока, кажется, не собираются нас преследовать. Они сейчас больше на беотийском фланге заняты – добивают уцелевших, – Ктесифон горестно вздохнул. – В общем, главное, что выжил, а там уже разберёмся… А знаешь, Демада в плен взяли.

Я сам издали видел. Хотя, вроде бы, не тронули. Так, по заднице гипаспист мечом плашмя пару раз влепил с оттяжкой. Тот аж затанцевал перед ними. Приплясывает, руками размахивает, что-то объясняет. А они смеются. Но больше не били. Увели… Вот я ещё о чём подумал. Ты помнишь предсказание пифий о сражении? Никогда не думал, что это скажу, но выходит, что они были правы.

Ктесифон ещё о чём-то говорил, однако Демосфен уже не особенно слушал.

Его всё сильнее мутило. Запах вокруг стоял такой, что и здорового человека со стальными нервами непременно бы стошнило, ну а у него со здоровьем сейчас было как-то совсем неважно.

Вся долина была завалена горами трупов. Грязь, вонь, кровь, выпущенные наружу кишки, разрубленные тела, жуткое месиво останков. Кровь имеет свой запах. Его не спутать ни с чем. Здесь пахло не только кровью, но и потом, блевотиной, человеческими испражнениями и конским навозом.