Оратор

Он был очень знакомым, но Демосфен никак не мог припомнить, кому же он принадлежит. Мутная темнота перед глазами еле заметно начала редеть и уже не казалась такой плотной. Кто же только что произнёс эти слова? Он мог поклясться Олимпом, что когда-то очень давно уже их слышал. Впрочем, как и этот голос… Но память его, словно неосторожная пчела, невзначай угодившая в чашу с густым тягучим мёдом, стала вдруг такой сонной и медлительной, что ему совершенно не удавалось вспомнить автора столь знакомых ему слов.

Окружающая пелена постепенно рассеивалась и теперь больше напоминала густые клубящиеся облака одного из бесконечных хмурых осенних дней. В какой-то момент впереди, в этих самых облаках, стала проявляться небольшая брешь. Она росла, расширялась, пока, наконец, не превратилась в неровный продолговатый разлом, из которого внезапно хлынул яркий солнечный свет, полностью затопивший его глаза.

Голос звучал именно оттуда, и Демосфен, собрав волю воедино, сделал усилие, направляя всё своё существо в это слепящее сияние.

И… Словно тончайшая шёлковая нить, ведомая опытной рукой, прошёл сквозь это игольное ушко и на огромной скорости влетел в столь неожиданно появившийся просвет.

– Всё это довольно поверхностный взгляд на окружающий мир. Мы столь привыкли подчиняться собственным привычкам и предрассудкам, доставшимся нам ещё от предков, что в непомерной самонадеянности воображаем, будто давно уже знаем этот самый мир. Он представляется нам простым и понятным, неизменно существующим по тем самым правилам, которые мы же для него и придумали.

Но в реальности все выдуманные людьми законы не более чем деревянные обломки утлых судёнышек, подхваченные могучей морской волной. За такие вот ненадёжные досточки люди в испуге и хватаются, чтобы не утонуть в безбрежном океане действительности. Действительности, о которой они на самом деле практически ничего не знают.

На некоторое время повисла тишина, и Демосфен уже даже начал беспокоиться.

Но вскоре неизвестный вновь продолжил излагать свои мысли.

– Мы словно малые дети, возводящие на берегу песочный город, предпочитаем считать, что это и есть весь мир. Большинству так проще, да и безопаснее. Но правда состоит в том, что свою игрушечную вселенную, больше похожую на скорлупу ореха, выстроили для себя мы сами. В ней теперь и живём. И это, конечно же, не тот реальный большой мир, ждущий нас у порога нашей незрелой фантазии.