Вопреки богам

– Даже советникам, а особенно генералу Асмарраху!

Уж лучше позднее начать ритуал, чем не начать, решила она, удаляясь.

Но сон владычицы не был долгим. Как бы ни противились охранники, но спорить со жрицами они не смели. Через два часа Нинтах, сопровождаемая танцовщицами, вторглась в царские покои.

Не выспавшаяся, со взвинченными до предела нервами, Юилиммин была поднята, обряжена и отправлена на свое место – на высокий помост у нового храма, к которому со всех концов Кареша спешили жители. Каждый считал хорошей приметой лицезреть Богов, воплощенных в своих правителях.

Хорошо, что Богам полагалось совершить лишь несколько простых ритуалов, а после неподвижно и царственно восседать на троне. Но даже с этим у юной царицы возникли проблемы. Ритуальный куль пшеницы казался неподъемным, золотое одеяние, украшавшее ее, – жутко неудобным и жарким. Особенно бесило то, что рядом восседал Асмаррах, спокойный, как сам Великий Бык. Девушка даже не заметила, что когда она едва не уронила зерно, его руки помогли и направили, а на резном сидении вместо положенной козьей шкуры оказалась мягкая подушка.

Она старалась не смотреть на него, не думать о нем и не вдыхать аромат его тела, но это оказалось почти невозможно. Казалось, малейшее дуновение ветерка доносит до нее этот пряный запах.

Люди все шли и шли. Зерно, с немалым трудом закупленное в Хонните, лилось золотистой рекой, исчезая в мешках и торбах. Народ смеялся, радовался и танцевал под звуки бубнов, арф и рожков.

Внезапно случилось то, из-за чего девушка не смогла усидеть на месте. Внутри нее кто-то ощутимо пошевелился…

Охватившая паника заставила ее вскочить. Крик пронесся над толпой, заставив людское море на мгновение затихнуть.

Жесткая рука Асмарраха мгновенно дернула ее за край накидки, заставляя занять положенное место.

– Жрица, что с тобой случилось? – еле слышно поинтересовался он, натянуто улыбаясь толпе.

– Пусти! – взвизгнула девушка, но взяла себя в руки. – Там… внутри… оно шевелится!

Улыбка сидящего рядом мужчины стала настоящей.

– Так это же благой знак, мой цветочек! Наш сын уже совсем большой, радуйся.

Больше он не позволил себе ни слова, просто положил свою большую ладонь поверх ее. А у Юилиммин не нашлось сил убрать руку.