Вопреки богам

Поэтому, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, смотрящий за всей карешской армией завернул в первый глянувшийся ему двор, не доехав до караулов всего сотню метров.

Собаки с лаем бросились и заметались под копытами коня, пришлось пару раз огреть их хлыстом. На шум из аккуратненького, покрытого цветной штукатуркой строения выскочила девчушка, из слуг или рабов. Увидев конного во дворе, она охнула и мгновенно скрылась в глубине дома, оставив на пороге масляную лампу.

Асмаррах спешился и скинул плащ как раз к тому моменту, как из дома появились трое мужчин.

– Кто ты такой, воин? – громко спросил тот, что был богаче одет.

– Я – благословленный Богами муж владычицы Иитари-а-Н’кар-Ишаат, смотрящий над воинами Асмаррах Самирский. И я прошу службы от хозяина этого жилища, – чтобы не быть голословным, он протянул вперед подвески с печатями.

– О! Это огромная честь для нашего дома! – воскликнул нарядно одетый, мелкими шажками семеня с крыльца.

– Мой отец будет счастлив, узнав о вашем визите, но и мое счастье совершенно неизмеримо! – мужчина едва не плюхнулся от старания в пыль у ног полководца, но тот вовремя поймал его за руку.

– Скажи мне, благородный горожанин, в чей дом я заглянул? Я не могу вспомнить твоего лица, – мягко спросил Асмаррах.

– Меня зовут Ханиш, сын почтенного Уммата! Я стою восьмым справа от владыки и заведую музыкантами! – все это было сказано со вполне ощутимой гордостью.

– Хорошо, благородный Ханиш, дома ли почтенный Уммат-аба? Мне пристало прежде говорить с ним.

– Да, могучий из воинов! Проследуй в наш дом и поговори с ним. Отец ни в чем не откажет столь великому генералу. Но где же ваш отряд, ваша свита?

Царевич в ответ лишь криво усмехнулся.

– В этом-то и заключается моя проблема, – добавил он совсем тихо.

***

Дом у хранителя царского имени был роскошный. Хозяин встретил приветливо, выслушал внимательно и немедленно приступил к решению проблемы. Уже через час из ворот вышел почетный эскорт в два десятка солдат в парадных доспехах. Теперь военачальник Кареша казался драгоценным камнем в золотой оправе, и три десятка шагов, оставшихся до ворот дворца, он проделал, сопровождаемый восторженной толпой.