Вопреки богам

Он должен выиграть! От этого зависит его честь, его слава, да и что уж там – жизнь!

Между тем противник не менее ловко развернулся и тоже вовсю спешил к упавшей сети, под которой билась пытавшаяся взлететь сурка. Остальные птицы с шумным порханьем взмывали из-под копыт.

Запела стрела, вонзившись перед ближайшим к противнику краем сети. Конь под степняком от неожиданности взбрыкнул, и этих нескольких секунд Асмарраху хватило, чтобы сграбастать несчастную птицу вместе с силком.

– Ну уж прости, – буркнул самирит, круто разворачивая своего вороного прямо перед носом опешившего от неожиданной наглости соперника, – на церемонии времени нет!

Царевич спиной ощущал всю ненависть своего врага.

Даже представлять не надо, что Сайгуров сынок сделает с ним, как только выпадет шанс. А шанс, скорее всего, будет, и скоро.

Перед глазами на мгновение промелькнуло обескураженное лицо любимой. Совсем как тогда, когда он сказал ей, что ее жизнь стоит неизмеримо больше, чем жизни ее служанок.

– И не надо мне говорить, что я неправ, если я победил, – буркнул Асмаррах под нос, отгоняя видение.

Позволить себе такую роскошь, как угрызения совести, он не мог.

Он остановился лишь перед Сайгуром, подняв тучу пыли. Степняки подались было вперед, обнажая клинки, но Великий астангэ остановил их. Почти в ту же секунду на пятачок влетел взмыленный конь Айнаршата. Их ноги коснулись земли одновременно, но в руках у Асмарраха билась перепуганная сурка.

Кочевники зацокали языками и загомонили. И без перевода было ясно, что некоторые возмущены поступком самирского генерала, но почти половина явно одобряла.

Сам же владыка степи не спешил. Он молча выслушал своих подчиненных и только после этого заговорил.

Спину снова обожгло гневным взглядом соперника, но Асмаррах не подал виду.

– Ты сильно разозлил его, командир, – раздался за левым плечом шепот Асана. – Забрать чужую сеть – оскорбление. Он тебе этого не простит.

– Я заметил. Напомни мне об этом, когда все закончится – восплачем об этом всем отрядом! – еле слышно процедил сквозь зубы Асмаррах.

Сарказм в его голосе так и сочился. – Я выиграл, как сумел! А следующее испытание вряд ли будет легче.

А меж тем к поединщикам уже вышел Алымат. Он был бледен и то и дело бросал затравленные взгляды в сторону старшего брата.

– Великий Сайгур, чье слово закон три дня лететь птице, говорит, стоящий впереди многих воинов Ашумарах хитер, как ворон, хороший всадник. Я дам ему второе испытание. Хороший воин должен уметь послать стрелу.