Вопреки богам

– Если мы не вернемся к рассвету – спалите все их становище дотла! – он специально говорил громко, чтобы враги были в курсе приказа.

– Мы не сделаем тебе плохо! Великий Сайгур говорит, что твою голову он хочет отрубить сам. Очень он любит твою отвагу. Это великая честь! – утешил переговорщик, подъезжая к самирцам. Он был почти безоружен, только на поясе болтался широкий медный нож в плетеных ножнах, но с ним не расстается даже мертвый Шааху-Мере.

– Я бы обошелся без подобных почестей, – буркнул Асмаррах, взлетая в седло.

– Поехали!

Он кивнул двоим из солдат, и они поскакали за Алыматом.

Путь действительно оказался близким. Спустившись с едва заметного холма, всадники поехали вдоль неглубокого овражка. Наверное, в месяц Большой воды здесь будет протекать небольшой поток. Копыта глухо стучали по не заросшим травой камням. Через десяток минут впереди показался темный холмик шатра, в воздухе потянуло дымком.

– Вот она! Мы нашли ее здесь. Мы поставили вокруг шатер. Эта почтенная женщина шипит, как дикий кошка.

Не хотел, чтобы мы его ставили, но не ушел! – от волнения посыльный снова путал слова и запинался. Это стало еще более заметным. Но только что это: реальный страх перед обитательницей шатра, или их все-таки ждет неприятный сюрприз и расплата за доверчивость?

– Позови, скажи, ты пришел! Скажи, самирский воин Ашумарах ты, – тихо, но настойчиво теребил его степняк. Царевич медлил.

– Я здесь по милости Иинат и Небесного Отца! Имя мне – Асмаррах Самирский, ответь, кто ты? – наконец громко произнес он.

От темного полога их отделял десяток шагов. Если в шатре притаились враги, он сумеет выиграть время для своих солдат.

– Не ожидала я, что на старости лет, в пустой степи, ко мне будут приходить, как в храм, именитые гости! – послышался из шатра знакомый, слегка недовольный скрипучий голос. – Ну, раз Всеблагая привела, то входи.

***

В тесном войлочном шатре едва тлели угли.

В их свете сидящую у жаровни фигуру нельзя было разглядеть, но царевич знал, кто перед ним.

– Здесь тесновато, но эти люди старались, не вини их, – проскрипела старая жрица, словно кочевники были ей что-то должны, но не справились. Голос женщины был осипшим, очевидно, до этого она не одну ночь провела под открытым небом.

Асмаррах нашарил на полу сухую ветку и бросил ее в огонь. Темнота на шаг отступила, позволяя немного оглядеться.