Вопреки богам

Второе сиденье, заметно ниже и гораздо менее комфортное, предназначалось собеседнику. Многомудрой бабушки в помещении не было.

Несмотря на то, что вот уже восемь лет он жил во дворце, служа отцу, Асмаррах никогда не был в этой комнате. По убранству она мало отличалась от прочих, но было ясно, здесь не будет ни одной живой души, способной подслушать разговор. Последнюю часть пути царевич проделал в сопровождении немого гиганта из личной охраны царя. Этим воинам вырезали языки, чтобы ни один секрет правителя не мог покинуть пределы дворца.

– Встань за дверью! – коротко приказал Асармериб сопровождавшему царевича охраннику. – А ты входи, садись.

Владыка Самира проводил взглядом удаляющегося воина, а потом перевел тяжелый взгляд на сына.

– Сядь, я сказал! – рявкнул он, обнаружив, что отпрыск, скрестив руки, все еще стоит перед ним.

– Разговор будет трудный, видит Эну… – эта фраза, наоборот, вышла столь тихой, что могла быть адресована и царевичу, и стенам.

Мужчины неотрывно смотрели друг другу в глаза. Это был поединок огненного гневного взора из-под кустистых седых бровей и прищуренного, настороженного, но очень упрямого взгляда.

– Владыка, надеюсь, ты призвал меня к своим стопам не для того, чтобы играть в гляделки? – с сарказмом осведомился Асмаррах, не прерывая дуэли.

– Не подобает тратить время на подобные глупости. Много вопросов у меня, – отозвался Асармериб, но тоже не отвел глаз. – И я желаю знать ответы на все. Ответы прямые, достойные моей крови и рода!

– Уста владыки говорят – мы внемлем.

– Хорошо же, мой покорный сын. Прежде всего скажи, почему ты вернулся. Точнее, почему вернулся не один? Моя мать умна, но, как все женщины, болтлива. Я все знаю, не пытайся скрыть!

Асармериб ждал от сына гнева, хитрости, чего угодно, но не того, чего услышал.

– Желание повелителя – закон! Я вернулся из Кареша, так как спасал своего сына, – взгляд царевича был спокоен и прозрачен, как воды горного ручья.

– От чего же ты его спасал? Если мне не изменяет память, мальчик – царский сын, – усмехнулся в седую бороду Асармериб; верить людям на слово он давно разучился.

– От той, что дала ему жизнь, владыка. Служение ли Богам или что иное помутило разум моей жены. Это случилось сразу после родов. Мальчику там грозила гибель. Это было столь же видно, как днем светло.