Вопреки богам

Взбешенный этаким лопотанием, царевич изо всех сил ударил женщину по лицу и хотел уже было шагнуть к следующей, как вдруг услышал:

– Она ушла, господин! Та, что ты ищешь, ушла!

От неожиданности Асмаррах обомлел, глядя прямо в лицо истерившей всего минуту назад женщине. Она сидела на полу, держась за щеку, но былой страх исчез.

– Что ты сказала? – мужчина схватил ее за складки одежд на груди и легко поднял. – Куда она ушла, говори!

– Она ушла вниз, воин! Она ушла вниз! И ты не сможешь ее достать, сын царя! Ты опоздал! – бесстрастно повторила та и вдруг рассмеялась хрипловатым безумным смехом, словно бы была готова обернуться вороной.

– Оставь ее, командир! – окликнули сзади, помешав свернуть шею каркающей безумице. – Она в нижних помещениях храма. Эта девушка говорит, что она ушла вниз не очень давно. Надо поспешить!

Отбросив, словно травяную куклу, взахлеб хохочущую женщину, Асмаррах метнулся назад к лестнице.

– Поспешим! Надеюсь, что старшая жрица нам поможет!– крикнул он и исчез.

***

Они нашли нужную лестницу как нельзя вовремя. Жрицы в светлых одеждах, просившие его о чем-то, люди, посмевшие встать на их пути, – он просто разметал их всех. Злость горела в груди так ярко, что лишала возможности остановиться и подумать. Если бы не Гаруул и Наиль, он бы, скорее всего, не заметил и главной жрицы. Испуганная женщина с плачем бросилась им под ноги, рискуя быть зарубленной. Эта участь уже постигла всех тех, кто пытался помешать Асмарраху войти в храм.

– Где? – только и смог выдавить из себя разъяренный самирец.

– Она не могла покинуть храм, а мы все обыскали. Остался только… – жрица осеклась, но гневный взгляд собеседника заставил ее открыть тайну.

– Мы не спускались только в нижнее святилище. Туда нельзя ходить непосвященным! – неуверенно произнесла она, понимая, что для самирцев это не аргумент.

Следующий рык лишь подтвердил ее догадку.

– Веди!

Темная лестница была очень узкой, но это совершенно не смутило воинов. Гаруул попытался было нырнуть в проход первым, но не успел, оттертый могучим плечом.

Картина, представшая их взору, была ужасной, даже для тех, кто принимал участие не в одной битве. На высоком темном алтарном камне, на какой-то грязно-бурой тряпице лежало окровавленное, беспомощно распростертое тело роженицы. В дымном сероватом воздухе, словно бесплотный дух, над ним покачивалась фигура в темных одеждах, а в ее руках слегка подрагивало крохотное тельце ребенка.