Мертвец и эриль

Торгерд попыталась всмотреться пристальнее, но ощутила смутную тревогу и поспешила отвести глаза.

– Тебе не о чем переживать, – негромко сказал Асмунд, по-своему истолковав её беспокойство. – Я не уступлю тебя мертвецу.

Хоть эриль и уверял, что справится в одиночку, Сэмунд всё же послал весть о поединке по соседним усадьбам, и следующим вечером в Эсагорде собралось никак не меньше дюжины человек. Свет факелов отражался от шлемов и топоров, отблескивал от узких лезвий мечей, золотил звенья кольчуг. Служанки уже поднесли этому маленькому войску несколько кувшинов свежего пива: достаточно, чтобы утолить жажду, но при этом сохранить ясный рассудок.

– Да мы этого … ишь, дохлятина, раззявил рот… пускай только сунется!

Не нужно было быть великим мудрецом, чтобы понять – за преувеличенной бодростью и насмешками скрывался страх. Если эриль не справится… Никто не хотел бы остаться один на один с разъярённым мертвецом, но и отступать было уже поздно. Горько мужчине показать себя трусом, но вдвойне горше сделать это на глазах у женщины.

– Я должна быть здесь, – твердила Торгерд в ответ, и на её бледных щеках расцветал лихорадочный яркий румянец. Она непрерывно теребила рукав, поверх которого было надето серебряное запястье. Аса, против всех запретов родни сбежавшая в Эсагорд, тоже вертелась рядом, без следа тревоги или волнения на хорошеньком личике.

– Ты теперь невеста! – восклицала она, поглядывая искоса на Сэмунда, словно намекала, что пора и кое-кому другому подумать об обручении. – Невеста, подумать только! И какая красивая выйдет сага: эриль сразился за тебя с мертвецом. Будет, что детям рассказывать!

Казалось, замужество подруги волнует её куда больше, чем предстоящая битва. И всё же Торгерд хотелось бы иметь хоть толику такой же уверенности, с которой Аса говорила о детях: словно и сражение с мертвецом, и свадьба уже остались позади.

– У тебя только саги и песни в голове, а между строчками ветер гуляет, – сказал Сэмунд Асе. В начищенном до блеска отцовском шлеме и кожаной рубахе, он выглядел непривычно взрослым, и у Торгерд сердце сжималось от страха и гордости. Видел бы его сейчас отец!

– Неправда! – возмутилась Аса. – Между прочим, прошлой зимой я...

– Вот он! – вдруг воскликнула госпожа Ингунн, прерывая разговор, и все разом замолчали и повернулись туда, куда она указывала.