Месть и прощение. Фантастический роман

– Может, оставишь ее нам на пару дней поиграться, прежде чем отправишь в Верховный храм? – разглядывая жертву заплывшими черными глазками, спросил невысокого роста, с отвисшим животом жрец. – Рыжих у нас еще не было.

Нэлика замерла, понимая, что ее призвали вовсе не на испытание. Служители храма говорили о ней, будто перед ними была не женщина, а жертвенная овца.

– Князь поставил условие, чтобы грамоту отдали сегодня. Только после этого мы получим вторую часть платы. Вон даже девку свою не пожалел, прислал.

Я не хочу, чтобы храм потерпел убыток из-за вашей похоти, – сердито проскрипел худой высокий служитель, лицо которого скрывал капюшон.

– Так грамоту мы ему отдадим. Я вчера съездил в Чондалаз и выпросил у Верховного жреца пропуск для Дуонга, – возразил толстяк.

– Кто же за такую сумму откажет в какой-то бумажке. В отличие от князя, там знают истинную плату исполненного Камнем желания, – хохотнул тот, что сдернул с Нэлики капюшон. Он обошел чародейку и, больно схватив за распущенные волосы, запрокинул голову назад и стал пристально разглядывать.

– А чужеземка-то хороша! – причмокнув красиво очерченными губами, промолвил мучитель.

Нэлика с силой ударила по вцепившейся руке и, выдрав клок волос, бросилась в сторону выхода. Ментальный удар догнал внезапно. Каждая клеточка отозвалась острой, нестерпимой болью. Потеряв власть над телом, она упала лицом на каменные плиты пола, сильно ударившись носом. Застонав, с трудом приподнялась и села, вытирая ладонью струйку крови.

Высокий жрец в два шага догнал ее, схватил за шиворот и поставил на ноги.

– Крепкая тварь! Другая на ее месте уже потеряла бы сознание. В Чондалазе будут довольны – она долго выдержит на алтаре страданий, – с удовлетворением произнес он.

– Ты обещал оставить ее нам на два дня, Хуту. Зачем же портить игрушку? – возмутился красавчик.

Собирая всю силу для ответного удара, стараясь не привлекать внимания, Нэлика повисла в руке скрипучего. Ослепительная вспышка отбросила жрецов на несколько ярдов от нее.

Хуту тут же попытался встать, но чародейка заметила это и метнулась к нему. С худого морщинистого лица на нее глянули с лютой ненавистью черные глаза колдуна, в центре которых тлели красные искры.

– Я тебя самого червям скормлю, проклятый! – прорычала разъяренная Нэлика. Схватив стоявшую на подставке большую фарфоровую вазу с цветами чубушника, она со всей силы опустила ее на лысую голову жреца.