О чём молчат рубины. Книга 2.

Так что, можешь поверить, но место выбрано не случайно…

- Меня больше волнует, какие именно перестройки предпринял последний из пап, Бенедикт Тринадцатый.

- Только внутренние, – развела руками Катерина, – Ты же слышал, что перестройка дворца требовала громадных средств? Ну, вот, когда произошёл раскол, авиньонский папа лишился доходов Папского государства. Были, конечно, иные доходы, но их едва хватало на дела Церкви. Не до дворцовых перестроек. Так что, последние перестройки – это дело ещё рук папы Урбана Пятого.

Он сделал Парадный двор – внутренний двор между двумя основными строениями. А после раскола, ни Климент Седьмой, вернувшийся в Авиньон из Рима, ни Бенедикт Тринадцатый, никаких перестроений сделать попросту были не в силах.

- Плохо… – заметил я, прохаживаясь перед монументальным сооружением, – Конечно, это здание тоже накладывает отпечаток на человека, но хотелось бы видеть, какой отпечаток положил человек на здание!

- Но внутрь нас не пустят.

- Догадываюсь… И всё же, мы пришли сюда не зря! Я начинаю понимать, почему ни одна сторона раскола не идёт на примирение, ни римская, ни авиньонская.

Проживи я, хотя бы год в таком дворце, я тоже и слушать не стал бы ни про какое примирение! Сам дух этого дворца не позволил бы!

- Ты прав… – призналась Катерина, – В прошлом году Церковь пыталась примирить пап. Для чего был созван собор в Пизе. Но оба папы отказались туда приехать. Результат ты знаешь: собор заочно низложил обоих и выбрал третьего папу, пизанского… Правда, его поддерживают совсем немногие.

- Да… – я прошёлся по площади перед дворцом ещё раз, – Сложно тут всё у вас! У нас проще было: фараон, он и есть фараон! И никакой собор, тем более в какой-нибудь Пизе, ему не страшен. Пошли-ка отсюда! Здесь сам воздух… тяжёлый! Давит… Сколько мы здесь гуляем?

- Часа два, – прикинула Катерина, взглянув на солнце.

- Ну, вот, значит, перекусим, и продолжим путь. В целом я понял, что из себя представляет характер авиньонского папы. Не скажу, что мне понравилось, но есть над чем поразмыслить.

Но это всё потом. А сейчас – перекусить! Ты слышишь, как бурчит у меня в желудке?

- Уже с час, как слышу, – поджала губы Катерина, – Всё бы тебе жрать!

- Не всё, а только съедобное! – возразил я, – Но да, покушать я люблю. Чего и тебе желаю!

- Чтоб я растолстела, как корова? – ужаснулась девушка.

- Чтоб ведьмой не признали, когда отощаешь! – усмехнулся я в ответ.

Вот так, дружески переругиваясь, мы покинули площадь перед авиньонским дворцом.