Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

И все же умом я понимала, что быть наследником такого рода — тяжкое бремя и огромная ответственность. Ведь весь мир наблюдает за каждым твоим действием.

— Быть потомком жрецов все равно что быть дальним родственником колдуна — ты понятия не имеешь, что за силами обладали твои предки, но все смотрят на тебя, как на кого-то могущественного, обладающего особыми способностями, — произнес Бивир Кур, глядя перед собой.

— Наверное, непросто поддерживать доброе имя такого древнего рода? — озвучила я свои мысли.

Амирош удивленно посмотрел на меня. Даже чуть развернулся в седле.

— Вы первая, кто спрашивает меня об этом. Но, признаться, я вырос с этой мыслью. Всем вокруг кажется, что это вершина удачи — родиться в семье с такой древней родословной. И мало кто понимает, сколько обязательств стоит за этим…

— Я вас понимаю даже без всякого знатного рода… Хватает просто титула, — улыбнулась я.

Каганетт рассмеялся.

— Вы очень добросовестная каганетта. Я бы даже сказал, чересчур.

— Вам лучше знать, у вас же знатность в крови. К тому же, я не собираюсь соответствовать образу высокородной эберианской дамы, — отметила я чуть раздраженно.

— Вижу, вы думаете, что для большинства аристократов их положение означает лишь то, что у них много прав и никаких обязанностей? — поинтересовался Амирош.

— А вы так не считаете? — взглянув ему в глаза, спросила я.

Каганетт задумчиво наклонил голову.

— Я считаю, что принадлежность к высшему сословию — значит ответственность не только за себя и свою семью, но и за тех, над кем ты имеешь власть.

— Мы в ответе за тех, кого приручили… — процитировала я земного автора.

— Пожалуй… — согласился каганетт.

Я одобрительно кивнула.

Прошло еще два дня, и мы прибыли в Кадигар. В пути мы иногда беседовали на различные темы, но каждая фраза была тщательно взвешенной, будто мы прощупывали почву на очень зыбком болоте. Поэтому даже после совместного путешествия я не могла сказать, что мы с каганеттом сильно сблизились.

Он тоже держал дистанцию. Иногда меня это задевало — я начала ловить себя на мысли, что, раз уж нам суждено связать себя брачными узами, стоит открыться друг другу. Невольно я стала искать в нем поддержки, дружеское плечо. И даже легкая его отстраненность больно ранила меня и заставляла вновь замыкаться.