Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

И дошли ли мои письма до Айма, если он все еще правит Тринианом? Жив ли он вообще, да и все другие, кого я знала? Как поживает Визард Рик? Нашел ли он что-нибудь интересное в горных пещерах? Вдруг его исследования подземных аномалий дали какие-то результаты, и именно благодаря ему по эту сторону материка Зигай смог наладить свои телепортационные линии? Как далеко продвинулась тринианская наука? Может, уже скоро с гор спустятся страшные люди в бронежилетах и с нарезными стволами наперевес? Как тогда отреагирует Атамурлан? Ведь он действительно не подозревает о горской цивилизации… как и Амирош, и, по всей видимости, хранители-Милоа, живущие в Западных горах.

Я привыкла, что сложные вопросы постепенно решаются, нужно лишь терпение и умение не пропустить момент, когда будет дан ответ. И все же весь Эбери висел на волоске, а знала об этом только я.

Шикути недовольно фыркнул. Каганетт усмехнулся. Я вопросительно взглянула на него.

— Чем больше времени провожу с вами, тем большей загадкой вы кажетесь, каганетта.

— А, так вы следили за мной все это время? — чуть иронично спросила я. — Но я же каганетта, на мне большая ответственность за Айзелан. Вот и наработала в себе выдержку за эти годы.

— Да уж, — вздохнул Амирош, — может быть, даже слишком. Вы очень сосредоточенная, организованная. Я даже не решусь угадать, что за мысли бродят в вашей голове.

— Вы никогда и не сможете угадать, — рассмеялась я. Солнце в очередной раз показалось из-за облаков, заставив меня зажмуриться. — Ладно, раз вы требуете беседы, я не против поддержать разговор. Только вот с темой сложно определиться…

— Тема должна приходить сама, если оба собеседника расположены друг к другу.

— Вы ко мне расположены?

— Вполне.

— Даже после того, как я чуть не перерезала вам горло?

— Не перерезали же, — каганетт простодушно улыбнулся. — Признаться, я тогда многое понял.

— И что же вы поняли? — поинтересовалась я.

— Что у вас на душе. Вашу боль и одиночество. Да, можете снова укорить меня в чрезмерной чувствительности. Хотя, заметьте, несмотря на нее, я не дрогнул, когда вы приставили лезвие к моей глотке.

— Власть обрекает на одиночество, а я к нему не привыкла. Ведь я не родилась каганеттой, — вздохнула я.

— Не соглашусь с вами, — покачал головой каганетт.