Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

— Вы, кажется, не поняли серьезности моих намерений, — сказал вдруг он, подняв на меня глаза. — Я, конечно, вырос на Земле, но здесь я являюсь императором и главным блюстителем порядка. Поэтому, согласно местным канонам, мне следует сначала переговорить с каганеттом. Однако, как вы сами знаете, сделать это в ближайшее время будет довольно затруднительно. К тому же, как вы сами заметили, ир-дэкоретта еще молода, и я не хотел бы спешить… Но мое намерение неизменно — как только мы с каганеттом вновь увидимся, я незамедлительно буду просить руки ир-дэкоретты.

Атамурлан умолял, давил на жалость, и по глазам его было видно, что он сгорает от собственных чувств. И я верила ему. Несмотря на мое к нему отношение, несмотря на все пережитые события и на знание о том, каким он порой бывает импульсивным, я, как и многие другие, не могла устоять перед его харизмой, его сильной, зачаровывающей энергетикой.

Оставалось только смириться. Все равно к этому шло, и новые линии судьбы разворачивались у меня на глазах, сплетаясь между собой, как бы я к этому не относилась.

— Что же, раз сестра моего жениха претендует на то, чтобы стать императрицей Эбериана, я, пожалуй, постараюсь убедить Амироша не отправлять вас обратно на Землю при первой же встрече, — не преминула пошутить я.

Атамурлан расплылся в улыбке, словно довольный кот.

— Каганетта, вы самый надежный и верный человек из всех, кого я знаю. Просите у меня что угодно!

Мне оставалось только покачать головой. Слово не воробей, как говорится. А уж случай пойти мне навстречу у императора еще возникнет, в этом я не сомневалась.

Расставание с Юири далось мне тяжелее, чем я сама ожидала. Она тоже едва держалась, чтобы не пустить слезу, поэтому расстались мы немного скомкано, решив следовать поговорке «долгие проводы — лишние слезы».

Мы с Энабел не без улыбки наблюдали, как внушительных размеров отряд выехал из лагеря, направившись в сторону Таруташа — города, в который меня когда-то увезли в закрытой повозке навстречу новой жизни.

Вскоре и мы покинули уподножье.