Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

Знай, что я в неоплатном долгу перед тобой. Если вдруг ты хочешь остаться здесь, в Триниане, или захочешь вернуться на Землю, я не буду возражать. Если требуется, я могу поговорить с Амирошем…

— Каганетт и сам был бы рад многое сказать вам, — перебила я императора. — Но, как и я, он будет молчать, с уважением относясь к той ноше власти и ответственности, которая лежит на вас. И если бы я хотела уйти на Землю или остаться в Триниане, вы бы все равно меня не остановили, не питайте таких иллюзий.

Единственное, что меня волнует сейчас, зная о вас то, что я знаю, так это не разобьете ли вы сердце сестре вашего лучшего друга и самого верного соратника? Сумеете ли выйти достойно из этой ситуации и не задеть девичью честь ир-дэкоретты?

Атамурлан опустил глаза, некоторое время разглядывая доски у себя под ногами.

— Я бы соврал, каганетта, если бы сказал, что равнодушен к ир-дэкоретте. Я знал ее еще ребенком, видел, как она взрослела, а сейчас попросту сражен тем, какой храброй и сильной духом она стала.

— Что ж, раз ваши намерения серьезны, это не может не радовать. Однако на правах подруги и будущей невестки ир-дэкоретты знайте, я глаз с вас не спущу и не буду столь деликатна, как каганетт.

— Можете не беспокоиться об этом, каганетта, — чуть склонился передо мной Атамурлан. — Со своей стороны добавлю, мне отрадно слышать, что вы решили составить партию Амирошу.

— Это, кажется, была ваша идея, — с усмешкой сказала я, немного расслабившись.

— Я хорошо знаю своего друга и всего лишь подтолкнул его в направлении, куда уже и так были устремлены его помыслы. И понадеялся, что он со свойственной ему обходительностью сможет завоевать ваше сердце, — пожал плечами император.

— Разумеется, ведь чтобы продержаться так долго у власти, необходимо быть еще и проницательным, — не смогла удержаться от шпильки я.

— Я вижу, обида и гнев все также бушуют в вас, — покачал головой Атамурлан. — Я не жду, что вы будете благодарить меня, каганетта, но все же — я дал вам довольно много для одной человеческой жизни в империи. Смею поинтересоваться, могу ли я еще как-то загладить свою вину?

Я даже не стала скрывать своего удивления.