Милоа – спасители Эбери. Книга 3. Милоа-возлюбленная

Как сложится наша семейная жизнь, если я останусь управлять Айзеланом, Марита по-прежнему будет вести основные дела в Куроване, а Амирош разрываться между нами и императором, будь тот в Арлаоне или путешествуя по просторам империи? А если у нас появятся дети? Какой будет их жизнь? Расскажем ли мы им о Земле и что их мать — пришелица из иного мира? И не решит ли каганетт, что, раз я окончательно привязана к его семье и этому миру, можно вести себя со мной, как с обычной эберианской женщиной?

В раздумьях я опустилась на кушетку, стоящую у окна, и, потеряв нить своих мыслей, уснула.

Через какое-то время я проснулась, чувствуя, что немного замерзла. Надо было пойти в спальню и выспаться. Оправившись и глотнув воды, я вышла из кабинета, решив заночевать в своей большой спальне вместо смежной комнатки, в которой я часто оставалась, когда работала допоздна. Жизнь во дворце Кадигара невольно приучила меня к просторным комнатам и соблюдению определенных правил.

— Вы еще не спите? — раздался за моей спиной голос каганетта.

Он стоял посреди коридора в мерцающем свете зажженных вдоль стен светильников. На нем была надета свободная рубаха, которую он даже не удосужился заправить в штаны, и домашние ботинки, волосы немного растрепались, но в глазах не было и намека на сонливость. И откуда этот человек берет столько энергии в любое время суток?

— Я задремала у себя в кабинете и замерзла, — призналась я, потирая пальцы.

Амирош подошел и уже привычным жестом взял мои руки в свои, полностью накрыв их ладонями. Мой взгляд невольно уперся в его полуобнаженную грудь, поросшую темными волосками, и от такой близости меня мгновенно бросило в жар.

— Однажды я уже оставил тебя у дверей в покои, и это обернулось трагедией. Я не хочу, чтобы подобное когда-либо повторилось, — прошептал каганетт, нагнувшись к моему уху.

Дрожь пробежала по моему телу, и я не поняла, от чего больше: от захлестнувшего желания или от оберегающего, но решительного тона, которым были произнесены эти слова.

— Тогда не оставляй меня больше, — прошептала я с каким-то внутренним надрывом.

И прежде, чем Амирош успел впиться в меня губами, я увлекла его в свою спальню, где мы отдались всецело давно созревшему, мучительно сладкому желанию. Впервые мне было плевать, слышали ли слуги мои стоны и крики, и будут ли шептаться потом за моей спиной.